Цербер для непокорной

– Не понимаю, о чем вы, – держу субординацию, веря, что это удержит между нами дистанцию, так необходимую мне в этот момент.

Бросаю мимолетный взгляд на его руки, уверенно держащие руль, вспоминая, что они ведь могут быть нежными… Когда мужчина этого захочет. Гляжу на его пальцы, словно завороженная, вот только вдруг они с такой силой сжимаются вокруг округлой баранки, что от неожиданности я вздрагиваю. Даже живот начинает, казалось, побаливать, настолько мне тревожно находиться с мужчиной в замкнутом пространстве наедине.

– Ты хорошая актриса, – говорит, делает паузу, будто специально, желая меня запугать. – Но после мы вернемся к этому вопросу, так что советую хорошо подумать, прежде чем врать. Это плохо закончится.

И прозвучало это так холодно и многообещающе, что по моей коже прошел озноб страха, даже волоски вздыбились. В это время Фарид паркует машину и заглушает мотор. Открывает со своей стороны дверь и выходит. Я же остаюсь сидеть на сиденье, не желая выходить. Вот только моя жалкая попытка тщетна.

– Выходи! – выплевывает из себя, нависая своим огромным ростом. – У меня нет на тебя времени.

– Я не хочу, – стискиваю руки в кулачки и держу их возле груди, очень хочется оказаться в другом месте, подальше от него и всей этой ситуации.

Вот только никуда не деться. Галаев вдруг резко наклоняется надо мной, заставив меня дернуться в испуге. Но его рука огибает мою талию, а затем раздается щелчок.

– Вышла из машины, пока я не оттащил тебя за волосы, – и сказано это таким ленивым тоном, что не оставляет у меня сомнений: он это сделает без колебаний и каких бы то ни было угрызений совести.

– Что я вам сделала? – всхлипываю, но все же спускаюсь.

Гад даже руки не протянул, не помог этого сделать, но в любом случае я бы не приняла помощь от этого мужчины. Как же жалею сейчас, что хотела подработать летом перед очередным семестром, а в итоге лишилась невинности с незнакомцем, который заделал мне ребенка.

– Невовремя покрутила задницей, – хмыкает он, отвечая на мой вопрос, и я чувствую, как он прожигает взглядом мою пятую точку.

Становится неуютно, прикрываю все сзади сумочкой, передвигаясь на туфлях, словно неуклюжая уточка. А вот глаза его, казалось, способны прожечь во мне дыру.