Красные розы

– Лана, веди себя подобающе, – одёрнула девушку Нина.

Она ухмыльнулась снова.

– Я со всеми на одних условиях буду работать?

– Буду ли я с тобой вообще работать, вот в чём вопрос, – вернула я ухмылку этой нахалке.

Она, конечно, немного ошалела, но вот я поменялась в лице, заметив её шрамы, и на вид ей лет шестнадцать-семнадцать. Да она ребёнок совсем.

– Простите.

– Я подумаю, а пока что, – я протянула ей листок с карандашом, – знаешь, что делать, можешь быть свободна.

– Благодарю, – она поклонилась и вышла.

Мой выдох был слышен, наверное, в коридоре.

– Она всем говорит, что ей восемнадцать, но выглядит младше. На лице столько красок из-за шрамов, что оставляют некоторые очень богатые гости. Девочка сломана, сбежала из приюта и честно сказать, здесь ей намного лучше, чем там.

– А имена у девушек настоящие?

– Да, а как же иначе, вы контракт на работу подписывали, там нужны только настоящие имена.

– Понятно.

Повисшую паузу нарушила вплывающая в кабинет девушка, очень похожая на меня, точнее на Вику Афанасьеву.

Русые волосы, каре, один в один, карие глаза, те же чёткие черты лица и тонкие губы. Шикарное тело, укутанное в прозрачный халат, ей бы только проработать тело рельефами, у меня-то было спортивное, даже немного подкаченное. И вдобавок возраст у нас кажется одинаковый.

– Гера, присаживайся.

– Здравствуйте, госпожа Эвалина, – она поклонилась и села на предложенный Ниной стул.

Спокойная, адекватная девушка Гера, и имя красивое, древнегреческая богиня прямо.

– Здравствуй, Гера, как себя чувствуешь?

– Всё замечательно, вашими молитвами, госпожа Эвалина, – голос мягкий и приятный.

– Я думаю, ты уже всё знаешь от девочек, – протянула ей листок и карандаш, – мои восемьдесят ренг, ваши сто двадцать ренг. Если негде остановиться или куда-либо съездить, оплачу отель, список передашь Гвэну.

– Благодарю, – снова поклон и выход.

– Здесь около месяца.

Гера до этого была любовницей твоего жениха, точнее возлюбленного, графа Эдварда Лимборна.

В кабинете повисло молчание, да, а что на это сказать? И что я должна делать?

– Его тоже не помнишь? – спросила Нина, а я отрицательно помотала головой.

– А должна?

– Как же это замечательно, – огорошила она меня, вот это поворот, – надеюсь вас жизнь никогда снова на сведёт, ведь для тебя он был словно бог и самый лучший мужчина. Но только для тебя.