Гераклея

Только ступила на Делос богиня Илифия, неотложная помощь родильниц, тотчас усилились схватки, и Лето, пальму руками сильней обхватив, мощно колени уперла в мягкий ковер луговой, и счастливая под нею земля улыбнулась. Первой она родила девочку, названную Артемидой, следом уже без мучений 7-ми месячный мальчик выскочил на свет, ее брат-близнец Аполлон лучезарный. Как только на свет Феб появился, остров озарился лучами яркого солнца, и в лазурном небе появились 7 белоснежных лебедей, прилетевших с золотоносной лидийской реки Пактол.

– Родился Аполлон! Слава Аполлону!

Впоследствии эти красивые и необычайно сильные лебеди стали бессмертными, и Аполлон, нестриженными гордый кудрями, на золотистой своей колеснице путешествовал по небу только на них. Преследования Геры не прошли бесследно, и Лето не смогла кормить детей грудью, и тогда справедливая титанида Фемида, не побоявшись гнева Геры, впустила в нетленные губы прекрасных детей нектар, вместе с амбросией чудной.

107. Гера приказывает Эврисфею погубить Алкида трудной работой

Эврисфей мучительно улыбался богине и плешивой в знак согласия качал головой, а про себя в это время невесело думал:

– Как все в жизни не просто. Из-за Геры я родился, как Аполлон, семимесячным, только в отличие от Феба – слабосильным и хилым. Но ведь, если бы я не родился первым, то и царем бы не был… но, скорее всего, если бы я родился девятимесячным, то был бы все равно низкорослым и плешивым, ведь и родитель мой Сфенел ростом не вышел и давно уже лысый… но царем бы я точно не был… Выходит, что Гера – моя благодетельница, и я ее вечный должник…Однако, зачем она снизошла до встречи со мной и во сне мне явилась?

Гера, между тем, спрятала ножницы и, аккуратно поправив знаменитую диадему в виде брильянтовой кукушки, расправившей крылья на золотом обруче, на своих как всегда безупречно расчесанных золотым гребнем белокурых волосах, продолжала:

– Зевсу, как он не противился, а по праву перворожденного, все же пришлось скипетр, которому повинуется столько арголидских народов, тебе дать.

Эврисфей облизал тонкие бескровные губы и, чуть прикрыв умные печальные глаза, все пытался решить – зачем к нему явилась златотронная Гера и следует ли ему вскочить с ложа или не обязательно, ведь он, вроде, как спит.