Гераклея

Гера, задрожав всем телом в трепете старческом мнимом, головою кивая, вся затряслась, застонала, отирая рукою лицо, и лгала, обольщая, голосом, льнущим к самому сердцу, словом таким хитроумным:

– Ах, скажи кормилице своей, царевна, что ж щечки твои так побледнели? Сталось что с прежней твоей чудной красою? Кто твой нарушил покой, угасив дивное рденье, что так личико твое юное украшало? Кто пояс порушил девичьей невинности, кто тебя обесчестил и твое девство похитил? Слышала я от людей, что возлюбленный твой сказал тебе, что он сам Кронид, но все сомневаются в этом.

Так попроси его это делом тебе доказать и к твоему явиться ложу, как к Гере – в сиянии пламенных молний и в грохоте своих перунов.

Измученная неопределенностью, беременная Семела сначала невинным голосом попросила Зевса дать великую клятву исполнить ее желание, и Зевс, чтобы развеселить Семелу, сдвинув потешно кустистые брови, живо воскликнул:

– Выбирай любое желание! Ни в чем не получишь отказа. А чтоб совсем уверилась ты, что твое исполню любое желание подземного Стикса в свидетели клятвы я призываю, а он и богам божество и острастка.

После того, как Олимпиец поклялся влагой стигийской, обрадованная царевна сказала:

– Я тебя к ложу Геры очень ревную! Если ты почтить меня хочешь, пусть в моем брачном покое огонь разольется эфирный, страсть пусть сверкнет из тучи зарницей – вот будет дар твой небесный, вот будет любви твоей знак! Муж мой, ты в полном божественном блеске, лик священный являя, нисходишь к опостылевшей Гере на ложе, освещая ее брачной своею зарницей! А к Семеле смертным крадешься, людям стыдясь на глаза показаться, и болтают открыто все горожане о нашем тайном союзе, на Семелу бранятся с ее смертным женишком малодушным.

И правда, не знаю до сих пор я лика божественного олимпийца, смертный лишь предо мною – а ведь я богом должна разродиться!

Вынужденный священной клятвой исполнить просьбу возлюбленной, Зевс предстал перед ней как нетленная скала в бушующем пламени перунов, и смертная женщина, не выдержав жара небесного огня, вспыхнула и сгорела, как факел.

Зевс успел спасти недоношенный в лоне матери плод, вложив его в свое бедро и доносил, когда же наступило время, произвел на свет Диониса.

Некоторые говорят, что Семелу Зевс нарочно погубил до родов, чтобы выносить и родить сына самому. Сын, рожденный не от бога и смертной женщины, но от двух бессмертных родителей, с самого рождения станет бессмертным, а не полубогом-героем.