Русская душа. Рассказы

«Должно быть, сильно похолодало», – подумал Алексей, расстегнул еще одну пуговицу на вороте рубахи, и только когда совсем стемнело, сказал:

– Ну, рассказывай, Миша.

– Наливай еще чай и варенье ставь на стол, – сказал Михаил.

Алексей молча и удивленно показал другу на пустую банку.

– Ставь чайник, – уверенным тоном сказал тот. – Хорошую ты, Алеша, о себе память оставил. Стоило мне сказать в деревне, что ты собираешься опять погостить здесь, как народ столько нанес и варенья из облепихи, и солений разных, что даже пришлось от чего-то отказываться.

Запас в избушке большой, до весны хватит: весь чулан забит банками, а варенье – оно под кроватью у тебя, доставай.

Видя, что друг не решается начать серьезный разговор, Алексей опять спросил:

– Что же все-таки с тобой произошло?

Лицо отца Михаила стало серьезным, и он, немного помолчав, ответил:

– У меня дома вот как недели две лежит бумага об увольнении из священников, а именно за штат и без права служения! Так что я теперь не батюшка и в церковь, как говорится, ни ногой.

– За что же, Миш?

– А вспомни, когда мы с тобой шли исповедоваться к старцу в монастырь, ты рассказал о своих сомнениях, а я тебе сказал о своих. Я, как и ты, все рассказал старцу, просил у него совета, но тот недолго думая решительно сказал, что я уже не мальчик и жизнь повидал, а сомнения мои в вере столь глубоки, что не выправишь их, и что не тот я путь по жизни выбрал. Уходить, мол, мне из церкви надо. А недавно пришла та бумага, о которой я тебе сказал.

Вот и служба моя закончилась, а я без служения Богу не мыслю себя. И спиться думал, и руки наложить на себя хотел, но не смог: истинно христианин я. Люди мне доверяют и любят меня! Не завидую я тому, кто на смену мне приедет.

– Как же так? Ты даже мне ничего толком не рассказал тогда. Никто не мог на тебя донос написать!

– А старец, к которому на исповедь ходили? Только я и старец знали мысли мои! – ответил отец Михаил.

– На то и свята тайна исповеди, что никому ее рассказывать нельзя! – возразил отец Алексей.

– И я так думал, но больше некому донести на меня: никто ничего не знал.

– Нет! Не мог старец донос на тебя написать! Зачем ему это? – в сердцах вскрикнул Алексей и, помолчав, добавил: – А с другой стороны, наездился я по стране, насмотрелся, и уж коли там все испоганилось в головах людей, то с чего у нас-то свято будет? Но чтобы старец доносы строчил, такого я и подумать не мог. А все его почти как святого почитают.