Сказ о том, как инвалид в аптеку ходил

Радим Силантьевич не мог его разглядеть, но помнил о нём и с тревогой вслушивался в стекло, как в датчик-резонатор, не затевается ли на море буря?

Когда-то давным давно в заливе водилась съедобная рыба. Артели и отдельные отцы семейств добывали пропитание для жителей города и для реализации в заготконторе Потребсоюза. Рыба-ела и рыба-пила. Цвела рябина и черёмуха. Нынче времена иные: ловить некого – воды отравлены, а на берегу если и попадётся тушка, то исключительно рыба-гнила?. Иной не встретишь. Рябины покрылись паршой, черёмуха почернела навсегда.

Между тучами и заливом клубился в мареве собственных огней губернский град Северобакланск. Дорога туда, построенная вокруг залива высокоразвитой цивилизацией в прошлом веке, давно разбилась насмерть и заросла борщевиком. В Северобакланске Радим Силантьевич ни разу не был. Но иногда, глядя с берега через торосы чёрного льда на эти далёкие подпрыгивающие огни, был благодарен тому, что тот есть.

– Ну и как там погодка? – встретила Радима Силантьевича на кухне Ада Бестемьяновна.

Старушка и вовсе была практически слепа. С двумя катарактами она ориентировалась лишь между газовой плитой с чайником и облучком у колченогого столика. Радим Силантьевич называл свою супругу А. Б. и до слёз её любил.

– Подходящая.

– Ну а что ещё в мире происходит?

– Как и всегда: солнышко то выкатится, то закатится.

– Пойдёшь?

– Пойду.

– Помнишь, как таблетки называются?

– Канефрон.

– Возьми в шкатулке пятьсот рублей. Должны были остаться.

– Угу!

– И замотайся получше. Не ровен час, простудишься: почки вылечишь, а лёгкие не сбережёшь!

– Укутаюсь, дело нехитрое.

Радим Силантьевич кое-как повязал крючковатыми пальцами шнурки, накинул бушлат, намотал шарф и напялил траченную молью ондатровую шапку. Отомкнул дверь и опёрся на костыли. Обернулся с порога, хотел приободрить старушку А. Б., да запнулся.

Этажом ниже встретилась ему Параскева Андреевна Снегурченко, женщина положительная. Мать двух мальчуганов и по совместительству учительница младших классов.

Поставила сумки на ступеньки, всплеснула руками, вцепилась в локоть старика и помогла тому спуститься по бессчётным лестничным пролётам.

– Как же вы, Радим Силантьевич? Один да в такую погоду? Давайте провожу вас.

– Благодарю вам, негоже дважды матери отвлекаться на старика. У вас своих забот – огород. А уж я до аптеки как-нибудь дойду.

– Не пойму вас, Радим Силантьевич, что-то вы бодритесь. А сами весь жёлтый.