Сквозь боль и мрак

Один из братьев и сестёр на свете остался. Племянники разъехались кто куда, считай уже чужие люди. Только Слава остался в родной деревне. Да и он держится наособицу, за вздорного старика почитает. Нет в нём родственных чувств ни капли, лишь снисхождение к причудам пожилого родственника.

Его жена Людмила и вовсе отнеслась к приезду Владимира Николаевича враждебно. Старалась лишний раз не разговаривать с ним и вид при встречах имела угрюмый. Только Инна была весела и болтала не переставая, отчего лицо её матери становилось ещё мрачней.

Домой возвращались дорогой, которая проходила через село. Слава продолжал неодобрительно хмыкать, а Владимир Николаевич окончательно убедился, что дома здесь и в самом деле неплохие, чистенькие и ровные. У одного из них сидела на скамейке женщина лет семидесяти.

– Лида! – закричал Владимир николаевич. Слава остановился.

Женщина поднялась. Подошла к машине, прищурилась подслеповато.

– Володя! – всплеснула руками. – Каким ветром?

– Слушай, – начал он, боясь прерваться.

– Вспомнил тоже! – засмеялась Лида. – Столько лет прошло.

– Как же. Ты ведь меня и из армии ждала, а я сбежал.

– Володя, – женщина вздохнула. – Да я только рада была, что ты меня бросил. Я уже тогда в Гришу Половцева влюбилась. И он в меня. Я вся смурная ходила, не знала, как тебе отказать. Ты сам всё и решил. С Гришей мы много лет прожили, детей народили. Год назад только его не стало.

– Ну, вы даёте! – заржал Слава.

– Тьфу на тебя! – не выдержала Лида. – Смехач какой выискался!

И пошла к дому. У калитки обернулась, махнула рукой:

– Прощай, Володя! Всего тебе хорошего!

– Голубки престарелые, – ухмыльнулся Слава да так и хихикал до самого дома.

Дома он пересказал услышанное жене, и они уже вдвоём продолжили потешаться над стариками. Владимир Николаевич чувствовал себя неуютно.

– Завтра утром уезжаю, – сказал он, заходя в гостиную, где сидели супруги.

Он ожидал, что его начнут убеждать в том, что он никому не мешает. Не то чтобы Залесский хотел остаться, но того требовала формальная вежливость. Слава с женой молчали.

Владимир Николаевич постоял минуту, не зная, что сказать. И чтобы прервать неловкое молчание спросил:

– Чего у вас в прихожей лампочка не горит? Перегорела?

– Перегорела, – ответил Слава.