Сквозь боль и мрак

Виктор не любил поэзию, считал её бесполезной. Он конечно мог процитировать Гёте, Шиллера и прочих немецких поэтов в оригинале и в различных переводах. Но того требовала работа. А ещё Асадова, ставшего первым звеном той цепи, что вытащила наружу прошлые переживания.

Лет пятнадцать назад он часто бывал в одной из школ города, в которой проходили практику его студенты. Литературу в той школе преподавала учительница со звучным именем Изабелла Львовна. Имени своему она нисколько не соответствовала. Маленькая, худенькая, со старомодной «химией» на голове, она тем не менее притягивала Виктора той странной силой, которую он никогда не мог описать, но которая, тем не менее, влекла его к неприметным на первый взгляд женщинам.

От Изабеллы его не отталкивали её наряды «из бабушкиного сундука», очки в толстой оправе и неизменные оранжевые бусы. Он и сам в ту пору щеголял в ярко-зелёной рубашке и ядовито-жёлтых брюках с острыми стрелками. Наряд этот ужасно раздражал директора школы, Ирину Витальевну.

– Виктор Семёнович, – нервно хихикая, однажды сказала она. – Я всё понимаю, но жёлтые штаны…

– Брюки, – вежливо поправил Виктор. – Мне их снять?

– Сделайте милость!

Виктор потянулся к ремню. Ирина Витальевна покраснела:

– Ну, не прямо сейчас. Здесь же дети… дома… завтра…

Неужели она правда подумала, что он разденется? До такой степени эксцентризма он ещё дошёл.

На следующий день Виктор явился в школу в шортах, чёрных, доходящих до колена с тщательно отутюженными стрелками.

– О, боже! – только и смогла произнести директор.

– У меня прямые ноги, не правда ли? – поинтересовался Виктор. – Грех прятать.

– Очень прямые, – пробормотала Ирина Витальевна, – но лучше уж брюки, пусть даже и жёлтые. А что? Очень даже приятный цвет, цвет радости.

– Вы необыкновенный человек, – сказала тогда Изабелла, и он твёрдо решил пригласить её на свидание. Вот только вместо ресторана оказался в полутёмном актовом зале. Изабелла открывала очередной сезон «Поэтической гостиной».

Виктор всё гадал тогда, кто из школьников пришёл сам, а кого пригласили добровольно-принудительно. Вот тот хмурый парень в углу думает вовсе не о Блоке или Пушкине, а о том, когда же всё это кончится и можно будет наконец пойти домой. Девчонка с хвостиками наверняка заинтересована. Не поэзией. Поэзия ей по барабану. Просто она привыкла бывать везде, строить из себя умную и начитанную. Учится на одни пятёрки и горько рыдает над каждой четвёркой.