Мещане

], – сказал он, подходя к Бегушеву, с которого лакей начал обносить блюдо.

Бегушев на это кивнул головой.

– Благодарю вас, я трюфели ем только как приправу, – проговорил он.

– Но в этом виде они в тысячу раз сильнее действуют… Понимаете?.. – воскликнул Янсутский.

Бегушев и на это отрицательно покачал головой.

Янсутский наклонился и шепнул ему на ухо:

– Насчет любви они очень помогают!.. Пожалуйста, возьмите!

– Нет-с, я решительно не могу их в этом виде есть! – сказал Бегушев.

Янсутский, делать нечего, перешел к Тюменеву.

– Надеюсь, ваше превосходительство, что вы по крайней мере скушаете, – проговорил он. – Насчет любви они помогают! – присовокупил он и тому на ухо.

– Будто? – произнес Тюменев.

– Отлично помогают! – повторил Янсутский.

Тюменев взял две-три штучки.

– Et vous, madame?[23 - А вы, сударыня? (франц.).] – обратился он к Меровой.

– Елизавете Николаевне мы сейчас положим, – подхватил Янсутский и положил ей несколько трюфелей на тарелку.

– Но я не хочу столько, куда же мне?.

– Извольте все скушать! – почти приказал ей Янсутский.

– Трюфели, говорит господин Янсутский, возбуждают желание любви, – сказал m-me Меровой Тюменев, устремляя на нее масленый взгляд.

– Каким же это образом? – спросила она равнодушно.

– То есть – вероятно действуют на нашу кровь, на наше воображение, – старался ей растолковать Тюменев.

– А, вот что! – произнесла Мерова.

– Что ж вы так мало скушали?.. Стало быть, вы не желаете исполниться желанием любви? – приставал к ней Тюменев.

– Нисколько! – отвечала Мерова.

– Почему же?.. Может быть потому, что сердце ваше и без того полно этой любовью?

– Может быть! – проговорила Мерова.

– Интересно знать, кто этот счастливец, поселивший в вас это чувство? – спросил Тюменев, хотя очень хорошо знал, кто этот был счастливец.

– Ах, этот счастливец далеко теперь, – сказала с притворным вздохом m-me Мерова.

– Где ж именно? – полюбопытствовал Тюменев.

– Да на том свете или в Японии. Что дальше?

– Тот свет, полагаю, дальше.

– Ну, так он на том свете.

– Трюфели-c! Трюфели! – говорил в это время Янсутский, идя за лакеем, подававшим это блюдо Хмурину.

– Отворачивайте, батюшка! Идите с богом!.. Стану я эти поганки есть!.. – отозвался гость.

Янсутский обратился к Офонькину.

– Voulez vous?[24 - Хотите? (франц.).] – сказал он.

– Oui[25 - Да (франц.).], – отвечал тот тоже по-французски.