Московские заметки

В ее уютном кабинете на столе и на полках с книгами стоят фотографии. На них моя собеседница и незнакомые мне люди. Но судя по осанке и стати – профессора, ученые.

?      Она зацепила взглядом, ей польстил мой интерес к фотографиям и тут же поспешила сообщить: «Вы знаете – я подруга Автандилова? В следующем году мы празднуем его столетие. Вы приглашены?»

?      Тут я опешила. Неужели она видела самого Автандилова, который  написал столько учебников и руководств по нашей дисциплине? Его книгами завален мой рабочий стол.

Собеседница прищурила глаза и хитро улыбнулась:

– Что, дорогая, вы возраст мой высчитываете?

– Так вам пятьдесят! – чтобы как-то выкрутиться из ситуации поспешила я ответить.

Тут она засмеялась, слегка покачиваясь из стороны в сторону:

– Да, дорогая, Вы угадали, именно столько мне было до 1917 года.

Она протянула мне руку с тонким запястьем. Его без труда можно обхватить двумя пальцами.

– Вот похудела  один раз – и баста. Расстраивалась, молчала. Все у меня искали и ничего не нашли. Ведь мы же врачи сами умные. Сами у себя все ищем, находим и даже в микроскоп эту дрянь опухолевую рассматриваем, которая завелась.

С этим доводом я была согласна полностью, так как сама грешу методом «спаси себя сам, поставь диагноз».

После мы говорили легко и непринуждённо о наших диагнозах, диссертациях и книгах, как давние коллеги.

– Дорогая, вы уже не девочка. Почему тянете с докторской. Ай, ай! Три года поработайте с усердием – и на защиту. Время теряете! – увещевала моя новая знакомая.

И я погрузилась в атмосферу кафедральной жизни, позабыв о родном маленьком отделении патанатомии где-то на краю света.

На прощание меня одарили парой  методичек о предстательной железе, ДНК идентификации и родительским напутствием: «с Богом». Дальше по делам я не поехала.

По дороге купила сливочный пломбир, нашла уютную лавочку под кустом сирени и уселась мечтать о великом: науке, кафедре и открытиях.