Фрау Беата и её сын

И она ответила довольно сурово:

– При таком образе мыслей вам, баронесса, вероятно, все равно, мой ли сын или… – Она остановилась.

Фортуната обратила на Беату свой детский взгляд.

– То, что вы теперь делаете, фрау Гейнгольд, – сказала она каким-то новым тоном, – в сущности, очень трогательно, по, право, это очень не умно. Впрочем, я повторяю вам, что не имею ни малейшего желания… Мне кажется, фрау Гейнгольд, что такие женщины, как вы, имеют совершенно ложное представление о женщинах, подобных мне.

Вот, например, два года тому назад я прожила целых три месяца в маленькой голландской деревушке и при этом совершенно одна. Уверяю вас, что во всю свою жизнь я не была так счастлива. То же могло бы случиться и в это лето, – да я не уверена, что этого не будет. Я никогда не задумывала ничего вперед, никогда в жизни. Даже мое замужество, могу вас уверить, было чистой случайностью.

И она подняла голову, точно ей что-то вдруг пришло в голову.

– Уж не боитесь ли вы барона? Вы думаете, что у вашего сына могут быть неприятности с этой стороны? Ну, что касается этого… – И она с улыбкой закрыла глаза.

Беата покачала головой:

– О такой опасности я, право, и не думала.

– Я не удивилась бы, если бы вы подумали. Мужья иногда действительно способны на совершенно неожиданные поступки. Но, видите ли, фрау Гейнгольд, – и она опять подняла глаза, – если это соображение не играло никакой роли, то ваши слова мне совершенно непонятны – уверяю вас. Если бы, например, у меня был сын такого возраста, как ваш Гуго…

– Откуда вы знаете его имя? – строго спросила Беата.

Фортуната улыбнулась:

– Ведь вы его сами назвали мне по имени, когда мы встретились на пристани.

– Ах да, совершенно верно. Простите, баронесса.

– Так вот что я вам хотела сказать, милая фрау Гейнгольд: если бы я имела сына и он полюбил бы, например, такую женщину, как вы, то кажется… кажется, я не могла бы представить себе лучшего вступления в жизнь для молодого человека.

Беата отодвинула стул, точно собираясь встать.

– Ведь мы одни и можем говорить откровенно, – сказала Фортуната, успокаивая ее.

– У вас нет сына, баронесса… и кроме того… – Она остановилась.

– Ах да, вы хотите сказать, что если бы у меня и был сын, то тут была бы некоторая разница. Возможно. Но именно эта разница и осложнила бы дело для моего сына. Ведь вы, фрау Гейнгольд, вероятно, отнеслись бы к такого рода обстоятельству очень серьезно.