Пятое время года

– Не пойму я, зачем здесь-то готовить, когда кухня есть?

– Мне неудобно перед соседями. Ты видел когда-нибудь, что они едят? Зотовы только и могут себе позволить, что картошку на прогорклом сале или постные щи. Маленькому Вовке кладут в щи кусочки черного хлеба и говорят, что это мясо. Клава вообще ест один хлеб и запивает его даже не чаем, а какой-то бурдой под названием «Ячменный напиток».

– А мы при чем? Не могу же я всю эту ораву кормить? – Леню ничуть не взволновали переживания жены, которой, признаться, не то что кусок не лез в горло после Полиных слов, но даже неприятно было смотреть, как Леня подкладывает сметаны в наваристый, красный борщ… – Я, кажись, заслужил, чтоб нормально питаться? Повоевал, между прочим.

– Вася тоже воевал. И, между прочим, вернулся без ноги.

Как бывало уже не раз, Леня нахмурился и сердито бросил ложку:

– Ты и так уж все из дома перетаскала! Всю квартиру одела-обула! Чего еще-то? Давай, веди их всех сюда за стол! А я тогда пошел! – Рассвирепев, он подскочил и, размахивая руками, понесся к двери.

 – Совестливая она, а мужу пожрать спокойно не даст!

Почувствовав себя очень виноватой перед усталым, голодным Леней, только в девять часов вернувшимся со службы, она кинулась вдогонку.

– Прости меня, дорогой! Я больше так не буду!

Леня побурчал-побурчал, уворачиваясь от поцелуев в нос и щеки, и сдался – вернулся к своему борщу.

– Ну, поставлю я тебе, Нин, здесь плитку, и дальше чего? Оттого, что мы здесь с тобой запремся, никто из них сытее не станет.

 – В этом Ленечка, безусловно, был прав. – А ты чего так распсиховалась-то? Обратно эта старая змея тебе чего нашипела?

– Да нет… – Следовало бы поправить Леню: не «сытее», а «более сытым», не «обратно», а «опять», однако сейчас, когда он только-только утихомирился, лучше было на всякий случай воздержаться от замечаний.

– А то я не знаю! – Отодвинув пустую глубокую тарелку и получив котлеты с гречневой кашей и томатной подливкой, он совсем успокоился – отломил кусок котлеты вилкой, как его приучала жена, прожевал и причмокнул от удовольствия.

 – Ух, вкусно! Молодец ты у меня, Ниночка! Как быстро готовить-то научилась! Только, Нин, в другой раз лаврушки в борщ поменьше клади. Два листочка, и хватит.

Без всяких угрызений совести прикончив четыре котлеты с кашей, Леня запил их минеральной водичкой и сыто откинулся на спинку стула:

– Вот злыдня эта Пелагея! Еще счастье, она у нас одна такая. У Балашовых, вон, гляди, двенадцать семей в квартире.