Пятое время года

Конечно, раньше здесь было гораздо красивее – с картинами, старинными книгами в кожаных переплетах, с маминым вишневым роялем, с саксонским фарфором в бабушкином буфете. Иногда, сумрачным днем, буфет так грустно смотрит своими пустыми полками, что хочется плакать. Но вечером в его стеклах отражается свет.

– Какая у вас комната большая! Поди, метров тридцать? Отродясь такой не видывал! – Запрокинув голову, Алексей Иванович с восхищением стал рассматривать лепнину на потолке и розово-голубой витраж над дверью. – Как красиво делали-то раньше!

– Вы садитесь, пожалуйста, а я пойду поставлю чайник.

Когда она вернулась, Алексей Иванович все еще разглядывал потолок, но уже сидя на стуле, а на столе перед ним лежали папиросы, плитка трофейного шоколада, сахар в развернутой желтой бумаге и пачка чая.

– Спасибо вам. А мне, вот, и угостить вас нечем. Хотите супа? Я уже поставила подогреть. Только он не очень вкусный.

– Да что вы, Ниночка, я отлично пообедал в столовой у себя в наркомате. А вы обязательно поешьте горячего.

– Ну, хорошо. Вы тогда пока покурите. Сейчас я дам вам пепельницу. – Из множества папиных пепельниц сохранилась лишь одна – маленькая латунная рыбка.

Супа в кастрюльке было почти на донышке, и, пока она бегала из кухню в комнату и обратно, он успел подгореть. После нескольких ложек этой бурды аппетит разыгрался только еще сильнее, однако доставать хлеб из буфета и жевать на глазах у гостя было неловко.

Алексей Иванович, куривший уже вторую папиросу, тут же загасил ее и поспешно разогнал рукой дым. Следовало занять гостя каким-нибудь разговором, и, хотя симпатичное оканье выдавало в нем уроженца северных областей, на всякий случай она решила спросить, не москвич ли он.

– Нет, но учился-то здесь, в Москве, в институте. После в аспирантуре. Только закончить не пришлось, война как раз началась.

– Почему же? Я знаю. Там еще озеро… Плещеево? Верно?

– Верно! – Алексей Иванович был так счастливо поражен, что хлопнул себя по коленям и рассмеялся. – Вы, Ниночка, первый человек, кто знает, что есть такой город! Кому ни скажу, никто не знает!

Говорил майор охотно, искренне, держался просто, и все-таки, сама не зная почему, она боялась встретиться с ним глазами.