Драконий промысел

– Менестрель, – уточнила я и достала из сумки лиру. Последняя служила мне пропуском почти всюду. А порой и заработок какой-никакой давала. – Да будут воспеты деяния славных мужей и…

– Проезжайте, – махнул рукой стражник. Слушать о мужах ему явно не хотелось.

Рыжий еще раз кивнул и послал лошадь через ворота, навстречу медленно затихающему, готовящемуся ко сну, городу.

– Ты кто? – прищурилась я.

– Охотник.

– И на кого охотишься?

Он пожал плечами:

– В основном, на крупных животных.

Я ослабила хватку на его поясе и слегка отстранилась.

– Дальше-то куда? – поинтересовался рыжий.

– Эм-м-м… «Сытый воин». – Ради предосторожности я назвала не лучшую в Аcхате корчму. Кормили там сносно, как для драконьего желудка, поили, правда, хуже не придумаешь, зато людей было мало, и всегда имелись свободные комнаты. Для меня – то, что надо, а этому если не понравится, так я только обрадуюсь.

Он кивнул, словно одобрил мой выбор, и направил лошадь прямиком к названной корчме.

– Бывал здесь? – мелькнула догадка.

– Не раз. – Соловая фыркнула, подгоняемая хозяйской рукой. – Город большой, не бедный. Здесь всегда найдется работа.

– Ну да. – Я провела пальцами по струнам, те брякнули в ответ. Мне тут тоже всегда находилось чем поживиться, правда, к музицированию это никак не относилось.

Остановились мы у большого двухэтажного дома, над дверью которого красовалась яркая свежевыкрашенная вывеска с изображением закованного в латы толстяка.

Рыжий спрыгнул с лошади и помог мне спешиться.

– Ну, бывай, добрый человек. – Я поклонилась в благодарность. – Храни тебя Светлый. – И поспешила к корчме.

– Почему ты хромаешь? – донеслось мне вслед.

Я остановилась, поглядела на него через плечо. Он вопросительно поднял бровь.

– Да это… с лошади упала.

– А лошадь где?

Хороший вопрос. Я попыталась придумать правдоподобный ответ, и единственным, что пришло в голову, было:

– Сдохла.

Охотник хмыкнул.

– От старости, – пояснила я. – Ты, наверное, спешишь по своим делам. Не буду тебя задерживать.

Он посмотрел на небо: на город уже опустились сумерки, в домах зажигали свечи и лучины, их теплый свет то тут, то там просачивался сквозь прикрытые ставни.