Драконий промысел

 – Вот он, дракон!

– Что?! – Я оттолкнула менестреля в сторону и приложила ладонь ко лбу, чтобы солнечный свет не слепил глаза. – Не может быть!

Вопреки здравому смыслу, на синем фоне сперва прорисовались очертания перепончатых крыльев и длинного хвоста, а затем я рассмотрела и всего дракона. Какого рыцаря ему тут надо?

– А вдруг это птица? – предположил сын колдуна.

– Нет, присмотрись получше, – нахмурился Корин. – Это дракон.

– Запускай свою штуку! – Соловир бросился к «катапульте». – Быстрее! Быстрее, говорю!

– Рано еще.

– Здравая мысль, – кивнул седой.

Как только мы скрылись под сенью деревьев, Соловир протянул мне руку.

– Чего тебе? – Я покосилась на его раскрытую ладонь.

– Деньги давай. Я выиграл.

– Что выиграл?

– Спор, – прошипел менестрель. – Дракон прилетел? Прилетел. Плати.

– А чтоб тебя… – Я отвязала кошель, взвесила на ладони, хотя этого и не требовалось – я точно знала, сколько там денег, и, скрежеща зубами, передала Соловиру.

Тем временем мой таинственный собрат немного снизился, описал небольшой полукруг, пролетая над холмом, и направился обратно в сторону города.

– Какого… – прищурился Идан.

– …рыцаря? – выдохнула я.

Мы с охотником переглянулись.

– Чего это он? – удивился менестрель.

Корин захлопнул книгу, отдал сыну и вышел на открытое место. Мы последовали за ним.

– Это был не наш дракон, – пояснил колдун, провожая взглядом улетающее недоразумение.

– Как? Их что, двое? Может, догоним? – Соловир побежал к своей серой лошадке, на которой мы сюда приехали.

– Ты уверен, что это другой дракон? – спросил у колдуна охотник.

– Да. Тот был серый, а этот – зеленый.

Менестрель отвязал поводья от ветки и взобрался в седло:

– Ветрань, ты едешь?

– Скажи, – продолжил спрашивать Идан, – это правда, что вчера ты ранил дракона?

– Это сделал мой сын, – ответил седой.

Юнец гордо вздернул подбородок. Я попятилась к Соловиру:

– Да, еду.

– Отлично, – заулыбался менестрель. – Хоть кому-то здесь не важно, какого цвета чудовище!

– И куда именно был ранен дракон? – Идан задал тот вопрос, которого я больше всего опасалась.