Салыуй

От посёлка до озера – шесть километров, до города – все тридцать. Отдыхать ездили на водохранилище или к югу, на озеро N., и причиной было не только расположение: Пайтым имел дурную репутацию. Во-первых, никак нельзя было успокоить слухи о радиоактивных захоронениях к северу от озера. Кроме того, на Пайтыме пропадали люди. Случаи эти как будто закончились в восьмидесятых, но поскольку расследования (как бы они ни проводились) результатов не дали, страшилки про Пайтым к концу девяностых уже можно было считать частью местного фольклора.

На огороженной высоким забором территории станции располагались несколько приземистых рыбацких домиков – срубов с пологими крышами. Со стороны заваленного металлоломом пляжа возвышалось неуклюжее двухэтажное строение с наблюдательной вышкой, которое Иван Иваныч называл «спасовкой». Стояла «спасовка» у самой воды, в глубине небольшой бухты. Половину первого этажа занимал эллинг[2 - Эллинг – сооружение для строительства или ремонта судов, а также их хранения.

], от которого в воду уходили рельсы слипа[3 - Слип – сооружение в виде наклонной плоскости, по которой производится спуск судна на воду и его подъём.]. В эллинге прятались зелёная «Нива» и единственный катер Ивана – водомётный «Восток». Снаружи лежали на досках перевёрнутые и укрытые ещё выцветшим зимним брезентом лодки – «Пеллы» и дощатые «Фофаны». По берегу протянулись прямыми линиями пирсы, добротные, с новой доской и обросшими лишней краской кнехтами[4 - Кнехт – устройство для крепления тросов, расположенное на палубе судна или на пристани. ].

* * *

Егор сидел на пирсе. Солнце уже закатилось; холодный несильный ветер шёл со стороны воды, гнал волны, покачивая понтоны.

– Знаешь, сколько положено человек на смену? – спросил Иван Иваныч, включая освещение. – Четверо. Где их только найти… Люди – х-хурма на блюде… Что дом? Пойдёт?

– Пойдёт, – кивнул Егор, не оборачиваясь.

Старорук выделил для путника дальний сруб, заваленный всяким хламом, зато имеющий кухоньку со старой газовой плитой, дал коробку консервов, прилично старых галет и перловки:

– Ну, завтра разберёмся.

В магазин съездим, или к прапору. У меня с чаем-кофием голяк.

Егор со всем соглашался, говорил мало, а больше кивал. Его странная манера держаться, замкнутость, неестественная во всём прямота и какая-то наивность подкупали водолаза в отставке. «С ним проблем не будет – точка», – в привычном ключе определяя ближайшее будущее, думал Старорук.