Принц темных улиц

У дядюшки там домишко простаивает. Открою лавку механических вещиц, заодно получу рабочее разрешение на въезд, чтобы беспрепятственно посещать ту часть города.

– Пф-ф, у «дядюшки»! – фыркнул Ликанов. – Рассказывай эту сказку не нам с Морганом, а вице-канцлеру Ингвольда. – Глеб поднялся из-за стола и открыл дверцу высокого шкафа, из которого потянуло холодом, ибо задняя стенка была покрыта льдом. На полках стояли плошки и горшки с приготовленной кухаркой едой. – Кстати, дельную вещь смастерил.

– Фризер? – переспросил Эрик, указывая на морозильный шкаф.

– Марвел эта штука наверняка понравится, – бросил заинтересованный взгляд на шкаф Райнер. – Наш дворецкий Брукс под погреб весь подвал оприходовал, а нам нужно место для домашней алхимической лаборатории.

– У меня домашняя лаборатория в подвале, где паровые котлы стоят. Опасно, конечно, – посетовал Эрик.

– А зачем тебе паровые котлы? – удивился Морган.

– Кстати, где собираешься установить рамку для перехода? Может, в кабинете? – поинтересовался Глеб, засунув нос в какой-то горшочек с едой.

– Зачем в кабинете? У него вон мансарда пустует, соорудит там и прикроет иллюзией. Настроим переход с нашим домом в Эльхасе и перестанем пользоваться канализационной трубой и ужасной катапультой.

– Точно! У меня от этой катапульты головокружение. И изжога, – закивал Ликанов, при этом открыл очередную плошку и принюхался: – Мясо?!

– Да, с картошкой и подливкой, – подсказал Эрик.

Глеб устремился к камину и поставил горшок на решетку. Через несколько минут комнату наполнил чудесный аромат.

– Марвел тоже такое готовит, еще зелень с овощами кладет, – заметил Ликанов, вновь устроившись за столом и попробовав стряпню кухарки.

– С Марвел все в порядке? Не приболела? – озадаченно спросил Фрайберг, припомнив, что подруга в последний раз тоже не приехала. – А то Курц переживает. Спрашивает, почему его маленький друг Ежи третий месяц в Ингвольд нос не кажет.

– У маленького Ежи выфос живот, – охотно пояснил с набитым ртом Ликанов. – Боюсь, Курц не поймет, увидев беременного дружка. Ой!

Глеб осекся и покосился на Райнера. Тот отмахнулся, простив другу болтливость.