Юркин хуторок

Митька ловил Бобку, Бобка улепетывал от Митьки, поминутно радостно взвизгивая. Юрка и Сережа влезали на деревья и оттуда любовались видом старого княжеского дома, который находился в версте от опушки и казался огненным в вечернем освещении заходящего солнца.

Но Бобка был еще слишком мал, чтобы находить прелесть в красоте природы, а Митька был слишком глуп для этого, и потому они продолжали бегать и возиться на опушке. И вдруг, догоняя Митьку, Бобка увидел прелестный беленький цветочек, росший в стороне от опушки.

В одну минуту мальчик был подле цветка и сорвал его. Но тут на пути Бобке показался другой цветочек, еще лучше прежнего, и Бобка во всю прыть бросился к нему; за ним помчался Митька, сверкая своими грязными пятками.

– Борис! – крикнул Юрик, взгромоздившийся было на высокую ель. – Не смей убегать от опушки! Или ты забыл, что сказал папа?

Бобка вовсе и не думал забывать того, что говорил папа, но белые цветочки были слишком заманчивы, чтобы он мог удержаться от соблазна их сорвать и составить из них хорошенький букетик, и к тому же с ним был Митька, а с Митькой Бобка ничуть не боялся заблудиться.

Перебегая от цветка к цветку, оба мальчика незаметно углубились в чащу леса и наконец очутились среди высоких исполинов-елей, протягивающих к ним свои мохнатые ветки.

– Мы не заблудимся, Митька? – тревожно обратился Бобка к своему новому приятелю.

– Во! Што мне, впервые, што ли? Я весь этот лес вдоль и поперек знаю! – хвастливо проговорил Митька.

– Кто «он»? – спросил шепотом Бобка, и глаза у него расширились и стали круглыми от страха.

– Да «он» – леший. Во страху-то бывает, как он гудеть зачнет на весь лес!

– А папа и Лидочка говорят, что леших не бывает на свете, – произнес храбро Бобка.

– Во! – по своему обыкновению произнес Митька. – И русалок, скажешь, не бывает, и домового?

– Нет, не бывает. И папа, и Лидочка говорят, что не бывает.

– Глупы, оттого и говорят. А кто, как не «он», в лесу гудит? А иной раз наши бабы за хворостом пойдут в лес зимою, а «он»: гу-гу-гу-гу – так и зайдется.

– Так это ветер, – нерешительно произнес Бобка, невольно поддаваясь уверенному тону Митьки.

– Во, ветер! Сам-то ты ветер! Такой большой вырос, а про лешего не знаешь. И чему только эти господа детей своих учат! – и Митька, возмущенный невежеством барчонка, даже сплюнул в сторону.