Удольфские тайны

Но через несколько минут Эмилия очнулась от временной слабости и проговорила:

– Я должна оставить вас, уже поздно, мое отсутствие из замка может быть замечено. Думайте обо мне, любите меня… когда я буду далеко! Эта уверенность будет моей единственной поддержкой!

– Думать о вас, любить вас!.. – воскликнул Валанкур.

– Старайтесь умерить свою печаль, старайтесь – ради меня.

– Ради вас!

– Да, ради меня. Я не могу оставить вас в таком состоянии.

– Так не покидайте меня совсем! – горячо возразил Валанкур.

 – Для чего нам расставаться или расставаться на более долгий срок, чем до завтрашнего дня?

– Право, я не в силах вынести этого, – отвечала Эмилия. – Вы терзаете мое сердце. Но я никогда не соглашусь на ваше поспешное, необдуманное предложение.

– Если б мы могли располагать временем, Эмилия, то мое предложение не было бы поспешно. Но мы должны подчиниться обстоятельствам.

– Да, именно – это необходимо! Я уже высказала вам все, что у меня на сердце. Душа моя изнемогает!.

. Вы согласились с моими аргументами, но ваша любовь создала какие-то смутные страхи, которые только еще более измучили нас. Пощадите меня! Не заставляйте повторять снова все мои доводы!

– Пощадить вас? – воскликнул Валанкур. – Я злодей, я был настоящим злодеем, думая только о себе! Мне следовало обнаружить стойкость мужчины и поддерживать вас… а вместо того я только усилил ваши страдания своим ребяческим поведением! Простите, Эмилия, подумайте о расстройствах моих чувств теперь, когда я должен расстаться со всем, что мне дорого, – простите! Когда вы уедете, я с горьким раскаянием буду вспоминать, как мучил вас, я буду желать, тщетно желать увидеть вас хотя на одну минуту, чтобы я мог облегчить вашу печаль…

Слезы опять не дали ему говорить.

Эмилия плакала вместе с ним.

– Я докажу, что достоин вашей любви, – сказал Валанкур, – по крайней мере не стану затягивать этих горьких минут. Эмилия, моя дорогая, не забывайте меня! Бог ведает, увидимся ли мы когда-нибудь в жизни? Поручаю вас Его святому покровительству.

О Боже, защити и сохрани ее!

Он прижал ее руку к своему сердцу. Эмилия почти без чувств упала к нему на грудь, они не могли ни плакать, ни говорить. Наконец Валанкур, овладев своим отчаянием, старался успокоить и поддержать ее, но она, казалось, не сознавала даже, что он говорит ей. Только по вздохам, вырывавшимся по временам из ее груди, видно было, что она не в обмороке.