Удольфские тайны

Как ни старался он обуздать себя и говорить более спокойно, но мог только восклицать:

– О Эмилия! Сердце мое разрывается! Я не в силах расстаться с вами! Теперь я смотрю на ваше лицо, держу вас в моих объятиях! Но пройдет немного времени – и все исчезнет, как сон. Я буду смотреть, но не увижу вас, буду стараться воскресить в своем воображении черты вашего лица, но воспоминание будет ускользать от меня. Я буду прислушиваться к вашему голосу, но память моя окажется бессильной. Я не могу, не могу оставить вас! Зачем должны мы вверять счастье нашей жизни произволу чужих, жестоких людей? О Эмилия! Решитесь довериться своему собственному сердцу, решитесь стать моею навеки!.

.

Его голос задрожал и оборвался. Эмилия продолжала молча плакать. Тогда Валанкур предложил ей напрямик обвенчаться с ним немедленно: завтра рано утром она должна уйти из дома госпожи Монтони, а он встретит ее, и они пойдут в церковь августинцев, где монах обвенчает их.

Молчание, с каким она выслушала предложение, внушенное страстью и отчаянием и сделанное ей в такой момент, когда сердце ее было размягчено печалью разлуки, быть может вечной, а рассудок ее был затуманен любовью и страхом, – это молчание ободрило Валанкура и пробудило в нем надежду, что план его не будет отвергнут.

– Скажите хоть слово, моя Эмилия! – настаивал он с пылкостью. – Дайте мне услышать ваш голос, решайте мою судьбу!

Она все молчала; щеки ее похолодели, она готова была лишиться чувств. Валанкуру показалось, что она умирает; он стал звать ее по имени, хотел броситься в замок за помощью, но, видя, в каком она состоянии, побоялся отойти и оставить ее одну.

Через несколько минут она глубоко вздохнула и пришла в себя. Борьба между любовью и долгом по отношению к сестре своего отца, отвращение к тайному браку, боязнь попасть в затруднения, которые в конце концов могут вовлечь ее возлюбленного в неприятности и раскаяние, – все эти разнообразные чувства нахлынули на ее душу, уже истерзанную горем. Наступил момент, когда ее рассудок как бы замер и перестал мыслить.

Но долг и здравый смысл наконец восторжествовали над любовью и мрачными предчувствиями. Более всего она боялась испортить жизнь Валанкуру и возбудить в нем впоследствии слишком поздние сожаления, а это непременно должно произойти, по ее мнению, в том случае, если они обвенчаются украдкой. И вот, вооружившись неженской твердостью, она решилась лучше перенести свое теперешнее несчастье, чем причинить целую цепь несчастий в будущем.