Повести и рассказы

Вот, Сидор Семеныч, навстречь мне, значит, выходит мать с невестой. Невеста Грушка разодета так, – ходи прочь! юбки, с позволения, фу!.. так и трещат. Одно слово, нет барыша, да штука хороша. И не усмехнется на меня, словно первой видит. Поразговорились, сели на диваны, слово за слово… Мать мигом и ответст вует:

– Потап Егорыч!

– Чего изволите-с?

– Дочка моя, – говорит, – всякие танцы и умеет рассматривать… на гуслях… кадрели разные… на портуфьянах, фруктами голову улащает…

Думаю: «Все эвто немудрено, может быть; только что тепереча скажет сама невеста?» Мне хотца проникнуть про приданое.

Обманывать наш брат мастер. Невеста здесь подходит ко мне, очи свои воздвигает на потолок и говорит:

– Желаю пондравиться… (кабысь между нами ничего не было).

Я:

– Покорно вас благодарим-с. Желательно, чем вы докажете любовь?

Она:

– Здоровы ли вы?

– Помаленьку.

– Слава богу, лучше всего…

Я:

– Эвто, – говорю, – справедливо.

Ну, тут подали чай; попили чайку, попотели маленько.

Я, примерно, избрал времечко, говорю девке, – Грушке:

– Что, между тем, Аграфена Власьевна, позвольте понять: какой вокруг вас интерес есть?

– Найдется, – говорит.

– А как то есть?

– Да найдется. Чего сумлеваетесь? А помните, – говорит, – как вы ко мне ходили?..

– Да-с… именно… помнить кажинную малость помню; касательно же интереса любопытно спросить?..

Она:

– За интересом дело не станет. А вы, Потап Егорыч, сообразите, что предмет главная сила: он прежде всего обращает на себя внимание…

– Точно, – говорю, – предмет многое означает.

Тем делом, Сидор Семеныч, приводят меня в спальнию. Осмотр идет. Спальния богатейшая: подушек до потолка до самого. Говорят мне:

– Эвто наша почивальня, Потап Егорыч.

Я говорю:

– Для отдохновения-с?

– Для отдохновения.

Иду обратно, гляжу, возносят мне на показ салфетки и скатерти. Как подали на руки – подоби вот писчей бумаге, ах ты боже! Я подивился. Дальше, наступила пора обедать.

Обед значительный был: ветчина… заливное там… вина разных сортов… и попойка была порядочная. Я пил мало. Но бабы, случились за обедом, качали крепко: под конец стола настегались так, – заду не подымают.

Вот хожу к ним почесть кажинный день. Про приданое пока молчим… Проходит полгода, проходит страшная… четверг, – ничего. В пятницу на святой мы снюхались совсем, порешили. Через никак неделю, что вы думаете? Слышу-послышу, за Аграфенку присватыется офицер.