Обнаженная

Откровенность съ мужемъ д?лалась въ ней все сильн?е и сильн?е. Вставая по утрамъ, она подолгу оставалась неод?тою, умышленно растягидая од?ванье, а художникъ верт?лся вокругъ нея, расхваливая со вс?хъ сторонъ красоту ея т?ла. «Это чистый Рубенсъ… это краски Тицiана… Ну-ка, д?точка, подними руки… вотъ такъ. Ахъ, ты – Обнаженная, маленькая Обнаженная Гойи!..» А Хосефина давала ему верт?ть себя съ прелестною, довольною минкою, словно наслаждаясь выраженiемъ страстной любви и въ то же время досады на лиц? мужа, который обладалъ ею, какъ женщиною, но не какъ моделью.

Однажды, когда в?теръ разносилъ свое раскаленное дыханiе по римской равнин?, Хосефина уступила мольбамъ мужа. Они сид?ли дома полуразд?тые, плотно закрывъ окна въ надежд? найти спасенiе отъ ужаснаго сирокко. Хосефин? надо?ло слушать жалобы мужа и вид?ть его грустное лицо. Разъ онъ сумасшествуетъ и упорно ц?пляется за свою прихоть, она не способна дол?е сопротивляться ему. Пусть пишетъ ея т?ло, но только въ вид? этюда, а не ц?лую картину. Когда ему надо?стъ воспроизводить ея т?ло на полотн?, онъ уничтожитъ свою работу… и все будетъ шито-крыто.

Художникъ согласился на все, стремясь только встать какъ можно скор?е съ кистью въ рук? передъ очаровательнымъ обнаженнымъ т?ломъ. Три дня онъ работалъ съ безумною лихорадочностью, широко раскрывъ глаза, словно ему хот?лось поскор?е и поглубже воспринять гармоничныя формы т?ла. Хосефина, привыкшая уже къ нагот?, спокойно лежала, забывъ о своемъ положенiи, съ безстыдствомъ женщины, которая колеблется только, пока не сд?лаетъ перваго шага.

Жара утомляла ее, и она безмятежно спала въ то время, какъ мужъ работалъ.

Когда картина была окончена, Хосефина не могла удержаться отъ восхищенiя. «Какой ты талантливый! Но неужели я д?йствйтельно… такъ красива?» Марiано былъ очень доволенъ. Эта картина была его лучшею работою; дальше онъ не могъ пойти. Можетъ-быть во всю его будущую жизнь у него не явится больше такой поразительно интенсивной д?ятельности ума – того, что называется въ общежитiи вдохновенiемъ.

Хосефина продолжала любоваться картиною, такъ же, какъ разглядывала себя иногда по утрамъ въ большомъ зеркал? въ спальн?. Она расхваливала со спокойною нескромностью отд?льныя части своего красиваго т?ла, останавливаясь съ особеннымъ вниманiемъ на живот? съ н?жными изгибами и на вызывающихъ и кр?пкихъ соскахъ, гордясь этою эмблемою молодости. Осл?пленная красотою т?ла, она не обращала вниманiя на лицо, которое не было вырисовано и терялось въ н?жной дымк?.