Обнаженная

Но несмотря на простоту Хосефины и н?жную благодарсть, которую онъ чувствовалъ къ ней за горячую любовь къ сыну, св?тившуюся въ ея глазахъ, старикъ не осм?ливался говорить нев?стк? ты и д?лалъ величайшiя усилiя, чтобы изг?гнуть этой опасности, разговаривая съ нею всегда въ третьемъ лиц?.

Донья Эмилiя со своею надменною осанкою и золотыми очками внушала ему еще больше страха. Онъ называпъ ее не иначе, какъ «сеньора маркиза», такъ какъ не могъ пов?рить, по простот? душевной, чтобы эта важная дама не была по крайней м?р? маркизою.

Вдова была н?сколько обезоружена такою честью и, продолжая считать его простякомъ, признавала, что онъ довольно симпатичный челов?къ, и терп?ла его пот?шные короткiе штаны.

Когда же сеньоръ Антонъ, стоя въ дверяхъ часовни во дворц? маркиза де Тарфе, гд? происходило в?нчанiе, обвелъ взоромъ вс?хъ нарядныхъ гостей, собравшихся на свадьбу его сына, б?дный старикъ залился слезами.

– Теперь я могу спокойно умереть. Господи! Теперь я могу умереть.

И онъ повторялъ свое печальное желанiе, не обращая вниманiя на см?хъ лакеевъ, какъ будто счастье посл? трудовой жизни было для него в?рнымъ предв?стникомъ близкой смерти.

Молодые у?хали въ Римъ сейчасъ же посл? в?нчанiя. Сеньоръ Антонъ впервые поц?ловалъ свою нев?стку въ лобъ, оросивъ его слезами, и вернулся въ свою кузницу, повторяя желанiе умереть, какъ будто ему ничего было ждать больше отъ жизни.

Реновалесъ прi?халъ съ женою въ Римъ, остановившись по дорог? н?сколько разъ. Но короткiя остановки въ городахъ Ривьеры и два-три дня, проведенные въ Пиз? и во Флоренцiи показались имъ, несмотря на прiятныя воспоминанiя о первой близости, невыносимо вулыарными въ сравненiи съ жизнью въ прелестной римской квартирк?.

Зд?сь, у собственнаго очага начался для нихъ настоящiй медовый м?сяцъ, вдали отъ назойливыхъ людей и суеты шумныхъ отелей.

Хосефина, привыкшая къ тайнымъ лишенiямъ и б?дной жизни въ третьемъ этаж?, гд? он? жили съ матерью, словно на бивуакахъ, приберегая весь вн?шный блескъ для улицы, была въ восторг? отъ изящной и кокетливой маленькой квартирки на улиц? Маргутта.

Прiятель Марiано, н?кiй Пепе Котонеръ, художникъ, который почти не бралъ въ руки кисти и тратилъ весь свой художественный энтузiазмъ на восхищенiе Реновалесомъ, хорошо исполнилъ данное ему порученiе.

Хосефина д?тски-радостно захлопала въ ладоши при вид? спальни; роскошная венецiанская мебель съ инкрустацiями изъ перламутра и чернаго дерева привела ее въ восторгъ.