Неудобные

К сожалению, нет. А что? У вас всё нормально?

– Да, всё хорошо, но папа скучает.

«Ой ли?» – мысленно усомнилась я, но озвучила другое:

– Двух недель ещё не прошло, чтобы начать тосковать.

Совесть недовольно всколыхнулась где-то внутри, потому что я совсем не скучала. Быть может, самую малость. Даже со всеми сверхъестественными проблемами Стефана мне было хорошо здесь.

– А еще Рената видела, как вы со Стефаном сегодня возвращались домой на рассвете, – как бы невзначай сказала мама – однако за её спокойным тоном крылось важное сообщение.

«Скоро ты станешь главной героиней сплетен, поэтому начинай придумывать правдоподобное объяснение прямо сейчас».

Сонливость как рукой сняло. Как я могла забыть?! Рената – главный сплетник Радомнова. Ну или нашего района, во всяком случае. Женщина без семьи и на пенсии – враг всей молодёжи города. Стоит только поздороваться с ней не тем тоном, как слухи – один фантастичнее другого – расползаются среди знакомых с поразительной скоростью.

– Папа знает?

– Я сама ему рассказала, переведя всё в шутку. Говорят, она в последнее время не в ладах с рассудком, – успокоила мама.

Блин, почему эти дурацкие сплетни так быстро преодолевают расстояние в двести километров?

– Поверил? – без особых надежд спросила я.

– Во всяком случае, отреагировал спокойно. Но если можешь, то появись дома хотя бы ненадолго.

Отправив Стефану сообщение о внезапном отъезде, я стремительно ускакала на вокзал и уже через три часа была дома. Вдоволь наобнимавшись с соскучившейся кошкой, я для фона включила телевизор – чтобы не было так скучно. Ноутбук в кои-то веки пылился на полке, обделённый вниманием. Пусть там и остается, иначе папа может подумать, что дочь явилась домой только из-за интернета.

Плюша довольно урчала, повиснув на моём плече.

– Однажды мы с тобой переедем в более свободное место, – по секрету шепнула я любимице, поглаживая мягкую шерстку.

Мечтать об этом мне точно никто не запретит.

Мама и папа пришли вместе – как обычно с кучей пакетов из ближайшего магазина.

– Как отдохнула? – поинтересовался папа, когда мы ужинали.