Безымянный замок. Историческое фэнтези

Никак не мог прийти в себя.

Однако хозяин больше его не звал. Напрасно Анджей играл на дудке, проводя долгие часы рядом с покоями Гереса. Матросы тоже не обращали внимания на тщетные старания музыканта. Анджею казалось это каким-то мороком: он старался изо всех сил, но не получал взамен и сотой доли того обожания, что вызывали его выступления на рыночной площади Купеческой гавани. Это больно задевало менестреля: привыкший к всеобщему вниманию он поверить не мог, что простецы не польстятся на чарующие звуки музыки.

Один только Кудор приходил к нему, частенько являясь именно тогда, когда нареченный Кальцигеном особенно нуждался в добром слове. Возникал из ниоткуда в те самые мгновения, когда печаль окутывала Анджея, подобно густому туману. Выслушивал жалобы, кивал седеющей головой и большей частью молчал. Пока однажды не разоткровенничался вслед самому краснопевцу – сызнова застав его у носа, вглядывающимся в непроницаемую мглу.

– Я хорошо знаю Гереса, – изрек Кудор. – Я при нем и нянька, и мальчик на побегушках, и верный служка, и распорядитель, и виночерпий, и рассказчик, и слушатель.

Закончив эту фразу, Кудор смолк, боязливо оглянувшись на кормовую надстройку, однако, вопреки ожиданиям обоих, никто не нарушил их одиночества под парусом фок-мачты. Только один из матросов безмолвно проскользнул мимо, споро поднялся по вантам к «вороньему гнезду» и, сменив товарища, затих.

– Хозяин речистых не жалует, – заметил старый служка и прибавил: – Гляжу, ты никак не привыкнешь, вчера вольным ветром был, а сегодня маешься и сохнешь по своей незабвенной.

Анджей передёрнуло не то от слов Кудора, не то от неотвязных воспоминаний, что неотступно преследовали, не давая покоя. Он уже собрался рассказать о тайне его сердца, да тут Кудора призвал внезапно явившийся Герес. Сжавшись от звука его голоса, старик побежал исполнять поручения.

Неприятный холодок закрался в душу Анджея, он заметил, как сильно Кудор боится владыку.

Девушка послушно предстала перед внутренним взором – совсем как живая, в березовой рощице, где, задумчиво склоняя голову, обнимала деревце, стройностью соперничавшее с неуступчивой прелестницей.