Аракчеев

– Да, о нем, – вдруг подняла голову Катя и еще полными слез глазами в упор посмотрела на нее. – Ведь… ты… тоже… любишь его… – добавила она глухим голосом.

Наталья Федоровна продолжала удивленно смотреть на нее.

– Я… я… не знаю…

– Чего же тут не знать, любишь или не любишь…

– Я не знаю, я не понимаю, как любишь ты… Садись и расскажи мне.

Наталья Федоровна подняла свою подругу и усадила ее на стул возле себя.

Та послушно повиновалась, но молчала.

– Так расскажи же… – повторила Талечка.

– А ты… ты не притворяешься? – снова спросила молодая девушка, и слезы вновь градом посыпались из ее глаз.

– Да говорят же тебе нет… Поклялась ведь я тебе… Какая ты… нехорошая.

Катя потупилась и начала, вытерев глазки:

– Так слушай же, – Екатерина Петровна склонила свою голову на плечо Талечки, – полюбила я его с первого раза, как увидела, точно сердце оборвалось тогда у меня, и с тех пор вот уже три месяца покоя ни днем, ни ночью не имею, без него с тоски умираю, увижу его, глаза отвести не могу, а взглянет он – рада сквозь землю провалиться, да не часто он на меня и взглядывает…

На ее лице появилось выражение безысходного горя.

Талечка слушала ее с прежним удивленно-вопросительным взглядом своих чудных, детских глаз. Действительно, Катя заметно за последнее время осунулась и побледнела, чего Наталья Федоровна, видя свою подругу чуть ли не каждый день, прежде и не заметила.

– Бедная, бедная… вот она любовь… – мелькнуло в ее голове.

– Сама знаю я, что выдаю себя, неотступно глядя на него, и совестно мне, а не могу пересилить себя… совсем не знаю, что и делать мне с собою?.

Она остановилась и вопросительно посмотрела на Талечку. Та растерянно смотрела на нее.

– Я уж и сама не знаю, как тут быть… – убитым голосом пролепетала она.

– Не знаешь… вот и ты не знаешь… а может, ты и не хочешь знать, ведь он… он любит… тебя, – с трудом, низко опустив на грудь Талечки свою голову, пролепетала Катя.

– Он?.. Меня?.. – даже отстранилась от нее Наталья Федоровна.

– Точно сама ты до сих пор не знала этого… – подозрительно взглянула на нее Екатерина Петровна.

– Конечно, не знала… А ты? Ты с чего это выдумала?..

– Какой там выдумала, только слепой не заметит, как он глядит на тебя.

– Я тоже не заметила…

– Будто?

– Ей-Богу!

– Так успокойся и поверь мне: любит он тебя, любит! – с горечью почти вскрикнула Катя.

– Чего же мне-то успокаиваться?.. Мне все равно, – произнесла Талечка.