Жребий брошен

Она была одета в короткое темно-красное толстое платье с высоким воротником и длинными рукавами, обшитое золотым галуном, кутаясь помимо этого еще в белую паллу из-за ночной прохлады.

– Я очень рада видеть в моем доме супругу Котты и постараюсь, чтобы тебе не было скучно у меня, – сказала девушка, поклонившись Амарилле.

– Я рада познакомиться с тобой, Волумния, – ответила Амарилла, протянув ей свою изящную руку, – и постараюсь не быть тебе в тягость. Я доставила благородной Фульвии и всем вам так много хлопот, что мне совестно.

– Что заботиться о Фульвии! Э, пустяки! Забудем о ней – она к нам не приедет. Я очень рада, что мое платье подошло тебе.

– Это твое платье, Волумния?

– Мое.

– Оно немножко коротко мне.

– Э, пустяки… В коротком удобнее бегать, чем в длинном. Здесь деревня, здесь нет стеснений, здесь – царство свободы, земной рай, Элизий.

Глаза Волумнии Цитерис сверкнули экстазом. Их взор имел магнетическое действие на Амариллу. Ей тоже казалось, что здесь действительно – царство свободы, рай.

Она улыбнулась и томно вздохнула, как будто сбросив последний остаток бремени горя, давившего ее сердце.

– Тебе не хочется спать, Рубеллия? – спросила Волумния.

– Нет. Я выспалась днем.

– Я тоже выспалась.

Волумния улыбнулась и вздохнула точь-в-точь, как Амарилла. Эта общность чувств сблизила простодушную женщину с ее новой знакомой сильнее любых речей.

– Хочешь погулять? – спросила Волумния.

– Гулять… а ты?

Волумния взяла Амариллу за руку и стала ей шептать каким-то странным тоном, никогда не слышанным ею ни у кого:

– Да, я хочу гулять, пойдем, Рубеллия! Вечер очарователен, ясно на небе, молодая луна глядится в озеро, в священное озеро Цереры, чистое и прозрачное, как горный хрусталь.

Первые весенние розы распускают свои ароматные бутоны. Соловей упивается их ароматом и поет свои дивные трели. Миндаль и персик цветут, а также нарцисс и гиацинт, левкой и ландыш, и фиалка. Ночная прохлада освежает их. Пойдем, Рубеллия, моя дорогая гостья! Здесь – царство свободы, неги, блаженных грез.

– Свободы… неги… блаженных грез…

– Да. Пойдем и будем мечтать, о чем нам приятно.

Они ушли из павильона.

Считая Волумнию Цитерис родственницей Фульвии, Амарилла не обижалась, что та зовет ее просто Рубеллией, даже была рада этому, потому что лесть Мелании начала тяготить ее, еще не привыкшую к власти.

Цитерис провела свою гостью на берег озера, приглашая кататься на лодке. Амарилла вызвалась грести.