Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Он шел, невольно припадая на одну ногу, и с этого времени почти все силы его души, вся его способность наблюдения сосредоточились на этих ногах, на этой боли.Он забыл счет времени, забыл место, забывал свои опасения и надежды.Вместо зач. вписан на полях рукой Толстого текст двух следующих абзацев.]

Когда Тихон ушел, Денисов послал за своими товарищами офицерами, и они, составив[655 - Зач.: неб[ольшой]] военный совет, обсуждали предполагаемое[656 - Зачеркнуто: предприятие] нападение на депо. После непродолжительных совещаний решено было[657 - Зач.

: <напасть> выступить на другой день] перейти на другой день ближе к ІІІамшеву в лес и в ночь сделать нападение.

Но когда на другой день Денисов с своей партией подошел к Шамшеву, он узнал, что ввечеру депо это уже было отбито и уведено другим партизаном, Долоховым, обманувшим всех других и забравшим лакомый кусок.[658 - На полях зачеркнутый автограф:В общем. Страдания – сознание ничтожности личности.Общее: Спасительный клапан страдания. Отвернулся от Кар[атаева], к[огда] убивали его.

Пьера губит и убивает порядок.Оставить не оставить? Взять.(На гору в грязи.) (Нет, не пойду дальше.) Понемногу приходил в бедственное положение и не заметил Каратаева, всё шел.Послали. Вид обоза, растрескались ноги.Каратаев: прощавай, П[етр] К[ирилыч], красное солнышко. Бог души не возьмет, сама не выйдет.]

№ 277 (рук. № 97, Т. IV, ч. 3, гл. III—XI, XV).

<Новая глава>

II

[659 - Первые два абзаца – автограф, вписанный на полях копии.

]Так называемая партизанская война началась со вступления неприятеля в Смоленск. Уж тысячи людей неприятельской армии, отсталых, мародеров, фуражиров, были побиты казаками и мужиками,[660 - Зач.: по деревням] которые побивали этих[661 - Зач.: забеглых] людей так же бессознательно, как собаки загрызают забеглую собаку, сами не зная, хорошо ли это, или дурно они это делают, когда партизанство было узаконено.

[662 - Зач.: Денису Давыдову, который потом в своих сочинениях так старательно хочет выказаться европейцем, знакомым со всеми европейскими правилами войны, принадлежит слава]Денис Давыдов своим русским чутьем первый понял значение той страшной дубины, которая уничтожала французов, и ему принадлежит слава того, что он сделал первый шаг для узаконения, оформления этого[663 - Зач.

: лучшего] приема войны.[664 - Далее копия. Опубликовано впервые до конца варианта в сб. «Лев Николаевич Толстой», изд. АН СССР, М. 1951, стр. 626—640.