Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

: поспешности и стремительности] этого движения был такой однообразно-стремительный и поспешный,[447 - В рукописи осталось незачеркнутым: что Пьер чувствовал] что Пьер так же, как и все те, которые дожидались, испытывал одно непреодолимое[448 - В подлиннике: неопреодолимое] желание поскорее принять участие в этом движении. Все эти[449 - Зачеркнуто: повозки] люди, лошади как будто гнались какой-то невидимой силой туда вперед по Калужской дороге, помимо их воли.

Все они в продолжение часа, во время которого их наблюдал Пьер, выплывали в горло воронки из разных улиц с одним и тем [же] стремлением скорее пройти, все они одинаково, сталкиваясь с другими, начинали сердиться, драться и не успокаивались до тех пор, пока не[450 - Зач.: исчезали]вступали в широкую Калужскую улицу.

* № 268 (рук. № 96. T. IV, ч. 2, гл. XIV).[451 - Автограф на двух листах.]

Казалось, все эти люди испытывали теперь ввечеру, когда[452 - Зач.

: зашло солнце, и холодные сумерки стали сгущаться над ними и вписано, кончая: вечера,] они остановились посереди поля в холодных сумерках осеннего вечера, одно и то же чувство неприятного пробуждения от охватившей всех при выходе радостной поспешности стремительного куда-то движения. Остановившись, все как будто поняли, что не всегда будет так весело идти и идти куда-то, что[453 - Зач. : не сразу дойдешь куда-нибудь и что] неизвестно еще, куда идут, и что на этом движеньи много будет тяжелого и трудного. Пьер[454 - Зач.: испытывал это же чувство. Он] несколько устал, был голоден[455 - Зач.: ноги его болели] и неприятное зрелище мертвеца, женщин[456 - Зач.: воспоминание об оставленном больном и слова к[апитана?], к[оторые] он слыхал,] и всего разорения, которое он видел, было у него перед глазами.[457 - Зач. : <Ему некогда однако было останавливаться на своих мыслях, да и он не хотел этого делать; его [то] туда, то сюда беспрестанно звали, чтобы служить переводчиком. Когда же он и освободился, он ни на минуту не позволял себе опускаться и выдумывал себе занятия, чтобы не предаваться своим мыслям. Он помогал> <Кроме того> перед ужином полковник, имевший высшее начальство над пленными, призвал к себе Пьера и велел ему передать своим товарищам, что всех тех, которые вздумают отставать или попытаются бежать – велено пристреливать. Услыхав это приказание, Пьер нахмурился и сказал, что он приказания этого не намерен передавать и, не отвечая полковнику, говорившему еще что-то, ушел от него.Солдаты и офицеры стояли все вместе.