Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Он сказал, что часть войск выступила куда-то ночью, но что выступают ли все и поведут ли пленных, он не знал. В их дивизии, которая держала караулы, только велено быть готовым, к выступлению.[402 - Зач.: <Закурив> Достав и набив трубку, офицер присел на лавочку, сбираясь побеседовать. Два солдата прошли в балаган, и Пьер слышал, как замолкла песня Каратаева и он ста]

[403 - Зач.: Сенекие]Офицер достал и набил трубку и предложил ее Пьеру.

– Какая погода, точно юг…

– Но как же сделают с больными?[404 - Зач.: сказал] – перебил его Пьер, отказываясь от трубки, – ежели нам придется выступать, у нас в балагане один солдат не может идти.

[405 - Зач.: Сенекие]Офицер поморщился. Он не любил говорить про дела службы. Однако он ответил. Он сказал, что об этом позаботятся, что в Москве остаются гошпитали и с собой, вероятно, как и всегда, возьмут подвижной гошпиталь.

– У нас и повозки будут, – прибавил он. – И во всяком, случае, если мы пойдем вместе, я вас прошу рассчитывать на меня, у меня два экипажа, и они к вашим услугам.

Пьер поблагодарил.

– Много сделано зла, это правда, – сказал[406 - Зач.: Сенекие] офицер, – но вы согласитесь, что мы не были жестоки и делали всё, что от нас зависело, чтоб облегчить ваше положение, – сказал он.

–[407 - Зач.: Да, это]Правда, – сказал Пьер.[408 - Зач.: Они помолчали, и Сенекие начал тот разговор, который ему хотелось завести.– Чудная погода.]

– Ca me rappele les vendanger chez nous. Oh c’est beau. Mon, grand p?re qui est fermier a deux vignes,[409 - [– Мне это напоминает сбор винограда у нас.

Ах, как это красиво! У моего деда, фермера, два виноградника,]] – и офицер, покуривая трубку, рассказывал Пьеру о своих дорогих домашних, деревенских воспоминаниях. Через полчаса, около полдня, офицер ушел обедать. Солдаты, бывшие на работе, вернулись и пленным, велено сейчас же готовиться к выступлению.[410 - Далее после зач. двух листов копии текст направленной копии. Зач.: Новая глава.]

В балагане гудело веселыми голосами собиравшихся.

Платон своими спорыми движениями обматывал свои онучи, бечевочками и давал советы Пьеру, как обвернуть портянками, приобретенными Платоном,[411 - Зач.

: из остатков шитых рубах] свои ноги.

– Что ж, Соколова-то куда денут? – сказал Платон, глядя на одного, не шевелившегося и свернувшегося под шинелью солдата.

Пьер подошел к солдату и спросил, может ли он идти. Лицо солдата было бледно, и глаза налиты кровью. Он не понял, что у него спрашивали, и ничего не ответил.