Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Пьер думал сначала, что он заснет, но вид этого человека с его устроенным в углу хозяйством, с его спорыми, спокойными движениями привлекали всё его внимание, и он, не спуская глаз, смотрел на него.[238 - Зач.: Построгав] Порезав свою палочку, – это была ложка, которую делал солдат, – когда в балагане всё стало стихать, он так же уверенно, как будто до известного часа и минуты было назначено работать, вдруг[239 - Зач.: взял] перевернулся,[240 - Зач.: чтобы] положил на место ложку и ножик, встал и пошел к выходу.

– Ишь, шельма, пришла, – услыхал Пьер опять его ласковый голос, – пришла, шельма, помнит. Ну, ну, буде. – И солдат, отталкивая от себя шавку, прыгавшую к нему, вернулся к своему месту, сел. Собака легла у его ног.[241 - Зачеркнуто: – Что, спишь, соколик? Спите, барин? – спросил солдат <почти> осторожным шопотом.– Нет, я не сплю, – ответил Пьер, приподнимаясь.] Солдат взглянул на Пьера и что-то хотел опять делать.

– Ты давно здесь? – спросил Пьер.

– А, не спите, барин, – сказал солдат со своей[242 - Зач.

– Что ж, тебе скучно тут? – спросил Пьер, приподнимаясь.

– Как не скучно, соколик! Меня Платоном Каратаевым звать, – прибавил он, видимо с тем, чтобы облегчить Пьеру обращение к нему. – Соколик прозванье. Как не скучать. Москва – она городам мать.[243 - Зач.: Так-то.] Как не скучно на это смотреть. Москву заполонили, всю.

– Что ж ты думаешь, что уж конец России? – сказал Пьер.

– Расеи конца сделать не можно, – спокойно и споро отвечал Платон, – потому Расеи да лету союзу нету. А по грехам. Покорись беде, и беда покорится. Терпеть надо. Да наше дело такое.[244 - Зач.: Не так живи, как хочется, а как бог велит.]

[Далее от слов: Как же вы, барин, попали-то к нам. А? кончая: прислушиваясь к мерному храпенью тотчас же заснувшего Платона, лежавшего подле него близко к печатному тексту.

Новая глава

В балагане, в который поступил Пьер, было 23 человека пленных солдат, офицеров, чиновников. В замкнутой жизни этого небольшого общества людей, несмотря на исключительное положение – неволи, бедности, лишений, в к[оторых] они находились, сложились также резко и определенно все те формы жизни,[245 - Зач.: которые составляют всегда] в которых всегда и везде выражается человечество.