Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Бл[агодаря?] Xриста. Хочется плакать, [?] все добрые. Быстрое соображение.Далее переработанный текст копии вар. № 256.]

Когда Пьера ввели в единственную дверь балагана, офицеры и солдаты окружили нового товарища, расспрашивая его, кто он, где взят и что с ним было. Офицеры, в особенности один старый поручик с подвязанной щекой и желтым лицом, очевидно первенствующий здесь в балагане, узнав в Пьере человека высшего сословия, повел его в свое отделение. Солдаты, хотя и в плену, оказывали офицерам должное уважение и только позволили себе подойти и молча слушать то, что рассказывал Пьер подвязанному поручику, посадившему Пьера подле себя.

– Фамилия ваша? – спросил поручик.

– Безухий! – сказал Пьер.

– А то граф Безухой есть, – сказал офицер. – Почему ж они вас сюда прислали?

– Я сказал перед тем, как нас вели, что я ополченный офицер.

– Какой чин? – строго спросил поручик.

Пьер, помолчав, сказал, что он был переименован [?] в полковники. Ему одинаково не хотелось сказать неправду и не хотелось сказать свой чин, боясь, что это заставит его товарищей расспрашивать его дальше. Но известие, что Пьер был полковник, было принято поручиком и всеми очень просто.

– Что ж, надо вас поместить, – сказал поручик. – Мусье! – крикнул он часовому, глядевшему в дверь. – Ла ли пур мусье офисье.

– C’est bon, c’est bon. Le caporal va venir,[199 - [ – Хорошо, хорошо, когда капрал придет,]] – отвечал часовой.

– Платон! Соколик! – крикнул поручик, обращаясь к одному из солдат, окруживших их. – Ты барину устрой переночевать где.

– Что ж, мы барина у себя пригородим, – отвечал приятно-ласковый голос. – В тесноте, да не в обиде.

Пьер оглянулся на голос и увидал среднего роста человека в солдатской шинели и лаптях, круглыми, добрыми глазами смотревшего на Пьера.

– Милости просим, соколик, милости просим, – проговорил этот человек и легким, быстрым шагом пошел в солдатское отделение.