Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

: и умел] Он любил слушать сказки, которые был в балагане один мастер рассказывать, но более всего любил слушать рассказы о настоящей жизни и так ласково и внимательно умел слушать, так кстати вставить словцо, что Пьер никому с таким удовольствием и подробностями не рассказывал с вою жизнь, как этому солдату.

Когда Пьера в первый раз ввели в новый балаган, все знали уже всё, что с ним было. Все оглянулись на него с любопытством, но первое время никто не подошел. Первый[133 - Зачеркнуто: подошел] приветствовал его Платон Каратаев, сидевший в углу за тачанием сапогов.

– Здравствуйте, барин, соколик, – сказал он.[134 - Зач.: подходя к нему и подавая ему руку не тем приемом, которым пожимают руки выучившиеся тому от господ, где пожатие это имеет различные оттенки, а тем простым, мужицким приемом, который выражает неотвергаемую ласку.] – Милости просим в наши хоромы.[135 - Зач.: Мы живем] В тесноте, да не в обиде. У нас житье[136 - Зач.: здесь] хорошее – обиды нету.[137 - Зач.: Сюда, сюда] Вот тут и садись,[138 - Зач.

: говорил он, провожая его в угол подле своего места. В лице его была жалость и желание помочь и <разве[селить]> рассеять испуганного Пьера.] – проговорил Каратаев, опрастывая ему место.

Пьер оглянулся на голос, и в круглом лице и глазах этого человека он почувствовал успокоение и подошел к нему.

Платон Каратаев, взглянув на Пьера, покачал головой.

Его огорчило, видимо, выражение отчаяния, бывшее на лице Пьера, и он тотчас же обратился к нему с веселой дружеской речью, рассказывая, как они живут тут, и не расспрашивая.

Другие пленные, офицеры и чиновники, перебив Платона Каратаева, стали спрашивать Пьера о том, откуда он и что с ним было. Пьер рассказывал. Каратаев молча слушал, шевеля скулами (это была его привычка), и только[139 - Зач.: один раз пр[ибавил]] когда Пьер рассказывал о том, как их судили,[140 - Зач.: вздохнув] прибавил: «Где суд, там и неправда, соколик», – вздохнув, встал и, достав картофелю печеного и черного хлеба, принес Пьеру.

– Покушай, соколик, с голоду Малашки и Алашки всласть. Вот так-то, – прибавил он, когда Пьер улыбнулся и[141 - Зач.: принялся] взял картофель.

Из всех людей, бывших в балагане, Платон Каратаев более всех привлекал к себе Пьера (из офицеров в особенности один, который говорил по-французски, отталкивал от себя Пьера), и он не[142 - Зач.: послушался] перешел по приглашению господ на их сторону, а остался на том месте, куда сел рядом с Каратаевым.