Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Куда его дели? Дадут ли ему есть? Позвать ли его сюда? Спросить ли Денисова? Ежели бы он сам не сказал pauvre gar?on, я бы не думал. Что, очень стыдно будет, ежели я спрошу Денисова? Можно ли его позвать сюда? Ну, что будет, то будет, спрошу. И Петя, вперед покраснев и внимательно изучая взгляд Денисова в то время, как говорил – не будет ли насмешки, – сказал, стараясь казаться равнодушным.]

Вид этих возвращающихся молодцов с трофеями и пленными очень полюбился ему.

В особенности поразил его вид черноглазого босого барабанщика, которого так ласково велел одеть Денисов.

Теперь, во время обеда, Пете беспрестанно приходила мысль о барабанщике. Куда его дели? Покормили ли его? Не обидели ли? И ему хотелось[707 - Зачеркнуто: спросить Денисова] напомнить Денисову о мальчике, но то обстоятельство, что им обоим было шестнадцать лет, останавливало его.[708 - Зач.: «Ежели бы он сам не пожалел его, я бы и не думал».]

«Что, очень стыдно будет, если я спрошу? » думал Петя. И вдруг, вперед покраснев и[709 - Зач.

– А что[710 - Зач.: барабанщик. Вы хотели… я думал] этот мальчик, что вы взяли в плен?

– Ах да! – весело вскрикнул Денисов, видимо не найдя ничего стыдного в этом напоминании, – позвать его сюда. Его покормить[711 - Зач.: я думаю] надо. Позвать Босса,[712 - Зач.: Vincent Bosse, – он сказал.] [так] кажется его зовут. Такой жалкий мальчик.[713 - Зач. вставка в след. фразу копии, также зачеркнутую: Дай ему ба’анину, – и Пете показалось, что была насмешка в его тоне и во взгляд[ах] других]

– Я[714 - Зачеркнуто: сам] позову, – сказал Петя.

– Ну ладно, да вели одеть его. Эй, Лихачев, дай чекмень мой, да там из летних штанов что, оденьте этого мальчугана. Его надо с собой оставить.

Петя вышел на улицу.[716 - Далее текст копии с многочисленными поправками Толстого.]

Была темная, ветреная, осенняя ночь, костры казаков и солдат виднелись за плетнем.

– Bosse! Vincent! – крикнул Петя.

Ближайшие казаки, услыхав Петю, спросили, кого ему? Он отвечал, что того мальчика-француза, которого взяли нынче.

– А, Весеннего, – сказал казак. Имя его Vincent уже переделали казаки в Весеннего, а мужики и солдаты в Висеню. В обеих переделках это напоминание о весне сходилось в их представлении о молоденьком, хорошеньком мальчике.

– Он тут у кухни грелся. Эй, Висеня! Весенний! Висеня! – послышались ласковые голоса.