Гость

Поздоровавшись, хозяин просит гостя присесть и сам помещается на стуле с одного конца ломберного стола, стоящего в простенке под зеркалом, на котором видны следы детских ручонок, измазанных помадой, чернилами.

– Просьбица-с, – произносит гость, садясь напротив хозяина и задвигая ноги под стул.

– Что такое?

– Такое дело.

При этом гость закрывает полой сюртука живот и, охватив рукой шею, пялит голову кверху, желая подобным маневром придать своей физиономии самый благопристойный и деликатный вид.

– Приехал тут из Соловы один мужичок, – продолжает он.

Гость кладет на стол плисовый картуз, в котором виднеется фунт чаю, завязанный в красную бумагу, и продолжает:

– Приехал мужичок-с по одному делу; так просил меня, говорит: «Филипп Ионыч, пособите, Христа ради». Я говорю: «Хорошо, схожу к Федор Митричу: как они». Вот теперь иду с рынка и думаю: сём заверну? и зашел.

– Насчет лесу, небось, на рынке-то были?

– Насчет лесу-с. Стропилы у меня подгнили, так дубков два-три надо было посмотреть.

– Гм!

– Ну-с, изволите видеть, просит этот мужичок… то есть, чтоб его посекли. Выходит, вырубил он казенного лесу – самый пустяк: одну никак слегу. А ему это и сочли за самовольную порубку, да и присудили рыть канавы два месяца. Извольте судить: семья у него большая, мал мала меньше; работник он теперича один на такую орду. Стало быть, ежели оторвать его оттуда, ведь вся семья должна с голоду помереть. Плачет это малый, говорит: «Пущай, говорит, лучше меня высекут; тут по крайности отстегали, и шабаш.

– Да, пожалуй, – неохотно начал хозяин: – высечь, оно можно. Отчего не высечь? Да вдруг, говорю, мы высечем его, а канавы сами по себе пойдут попрежнему: не в зачет то есть? Ведь может случиться?

– Конечно… Дело божие!

– Ну, вот видите.

– Мужичок-то больно просит?

– Да я что ж, пожалуй; напишу старшине записку. У вас в Солове-то Шкалик?

– Шкалик-с.

– Ну, пожалуй, напишу.

– Явите, Федор Митрич, божескую милость, потому, я вам докладываю, и без того измучился с семьей мужичонка.

Настает молчание. Из другой комнаты робко пробирается по стульям хозяйский сынок лет десяти, не сводя глаз с гостя и держа во рту палец.

– Ну, как супруга? детки? – спрашивает хозяин.

– Благодарение богу.

– Вас, никак, поздравить надо с прибавлением?

– Да-с, в августе еще опросталась.

– Мальчик?

– Девочка-с.