Бедная любовь Мусоргского

– Нет, не то… Ну, а какие романсы вы пели? Девушка удивленно покосилась на него:

– Не помню. «Ах, обойми меня» или «Поцелуй горячей».

– Но это же вздор, вы не то пели…

– Почему вздор, чего пристали? Что полагается, то и пела. Не помню.

Она обиделась. Он понял, что ничего не узнает.

– Извините меня.

Арфа, залепленная снегом, качалась перед ними с дребезжанием.

– А как же так, вы, певица, а вашей арфы не бережете?

– Чего?

– Арфа, говорю, мокнет, хотя бы чехол.

– А, эта, – и злобно усмехнулась.

Она вдруг высвободила из-под платка руку, быстро стянула зубами перчатку и ударила с силой по струнам:

– У-у, шкелет, – сказала с ненавистью девушка. Арфа зазвенела так гулко, что возница обернулся, с шапки посыпало снег.

Мусоргский молча подал девушке упавшую перчатку, перчатке еще не остыла теплота ее руки. Она молчала всю дорогу. Наконец девушка, вглядываясь в несущийся снег, сказала:

– Тут остановите, теперь я сама дойду…

Она вышла из саней, отряхнула с шубки снег и потянула к себе арфу:

– Благодарим вас, господин военный.

– Нет, ради Бога, – забеспокоился Мусоргский, – позвольте, я донесу арфу.

– Не надо, говорю, сама дойду.

Но он уже перекинул ремень арфы за плечо:

– Пойдемте, куда вам надо?

– Как хотите, – сумрачно согласилась она. – Несите, когда хотите, нумер шестнадцать.

Улица была темной от падающего снега и от того, что метель погасила редкие фонари. Мусоргский слышал быстрое дыхание спутницы.

– А вы, поди, в полиции служите, – насмешливо и дерзко сказала она вдруг. Мусоргский удивился:

– Почему в полиции? Нет, я офицер.

– Офицер, – недоверчиво повторила она. – Сразу видать, из полиции.

– Но откуда вы знаете полицейских?

Девушка только усмехнулась презрительно.

Из подворотни вышел человек в хорошей шубе и лисьей шапке:

– Аннушке-сударушке наше почтение с кисточкой, заждались, аж санки снегом занесло, сказывали, будете в шесть…

Арфянка оживилась, заговорила крикливо:

– Да я с хозяином в «Неаполе» разбранилась, вот и опоздала… Ей-Богу, перейду петь в трактир на Мещанскую.

– А как же со мной в «Самарканд»? Обещались.

Арфянка рассмеялась:

– Я обещания держу, не то что вы-с…

С долговязым в лисьей шубе она говорила весело, как со своим.

Долговязый, по виду гостинодворский приказчик или купец, с удивлением посмотрел на офицера, стоявшего с арфой, начал снимать шапку.