Ползла по небу черепаха

Так он здесь ради Кристины? Наташа была уверена в том, что ее сердце окаменело в тот момент, когда умерла сестра. Душа застыла, страдая от жестокой неподвижности. Время остановилось, а мысли разлетелись из головы, как стая глупых птиц. Наташа сидела, не шевелясь, прислушиваясь к резким толчкам в груди, переживая, что от волнения получит инфаркт.

– Кажется, через несколько дней.

Она выдержала паузу, но потом все же решила заговорить. Необходимо было выяснить и понять, что происходит.

– Да, но откуда ты знаешь?

– Говорил с ее лечащим врачом.

Наташа была еще более потрясена. Зачем Бондареву говорить с Величутиным? Что именно он спрашивал и какие получил ответы? Зачем вообще нужно что-то спрашивать? Наташу охватил трепет. Она опустила глаза и машинально разглядывала стоптанные кроссовки Бондарева. Наверное, тяжело передвигаться с больной ногой. И зачем он притащился в такую даль? Кажется, его дом находится в противоположном конце города. До этого момента они даже случайно не пересекались, хотя город небольшой, всего-то пятнадцать тысяч население.

– Я сегодня утром понял, когда проснулся, что не смогу ждать дня ее выписки, чтобы позвонить по телефону и спокойно все обсудить с вами. С тобой и Татьяной Анатольевной.

– А нам есть что обсуждать? – осторожно спросила она, не понимая, к чему он клонит, и испытывая от этого новый приступ липкого страха.

– Да.

– Со мной и с мамой?

– Да.

– И что же?

– Неужели ты ничего не знаешь?

– Не знаю что?

Он тяжело вздохнул, развернулся к ней, внимательно глядя в глаза. Ей пришлось выдержать его взгляд, но по коже пробежал холодок.

– Значит, ты ничего не знаешь.

– Да что я не знаю?

Он помолчал, обдумывая ее вопрос. Наташа заметила, что он колеблется, значит, истинной причины его появления ей не узнать.

– Я могу помочь найти для девочки хорошего психолога. У меня есть знакомые в Нижнем Новгороде, потому что я сам долгое время посещал консультации.

– О чем ты?

– Кристине необходима помощь психолога, – Бондарев был терпелив. Но в Наташе начинал закипать гнев. Ей не нравилось разговаривать о том, чего она совершенно не понимает.

– Сомневаюсь, что это твое дело.

– Наташ, я хочу помочь.