А впереди была вся жизнь…

В каждой дыре и в каждой норе

Идёт половой процесс.

Животный психоанализ в музыкальном исполнении не менялся на протяжении, как минимум, часа. И это даже вызывало смех со всех сторон. Я тоже ржал. Хотя что-то подспудно не нравилось. Нет, я конечно, давно был напичкан блатняком в родимой Сарепте. Но чтобы так громко петь матом на публику!.. Это казалось странным, даже пошлым. Ведь я предполагал, что попал в приличное общество, а не в подворотню. Увы, здесь тоже хватало быдляка. И в том была неизбежность сермяжной правды.

* * *

Потом была дискотека. Единственный праздник средь серых будней! Приехали развлечь нас музыканты «Альтернативы» из нашего вуза. Поначалу я поморщился при упоминании словосочетания «вокально-инструментальный ансамбль». Всяких ВИА столько развелось в Союзе, что уже не отличишь друг от друга: «Поющие гитары», «Голубые гитары» и прочая гитарня. Зато модное слово «дискотека» притягивало однозначно. Отправились всей группой и не пожалели.

Предварительно потёк советский репертуарчик.

– Сейчас можно будет потанцевать под всем известную мелодию.

Песня не называлась. Но едва зазвучали орга?н, как я узнал её без ошибки: едва слышные, как утренний восход, протяжные звуки мелодии ни с чем не спутаешь. И далее – словно разгорающийся день – протяжные, мерно повторяющиеся аккорды, которые нарастали уже в полифонии. Они улетали вместе с нашими душами-птицами в звёздное небо, заставляя достигать невиданных вершин экстаза.

И ты, вместе с другими, уже ничего не мог поделать с собой. Да разве можно противиться божественному? Волшебный мотив повторялся и повторялся в разных вариациях, и ему невозможно было сопротивляться. А музыканты в свете рамп выглядели уже полубогами. И мы, одурманенные волшебным опиомом, ме-е-дленно танцевали с Надеждой под безразмерный хит «Хипов»[9 - Молодёжное название рок-группы Uriah Heep («Юрайя Хип»).

Чудилось, даже сам музыкант на «Ёнике»[10 - Так в молодёжной среде называли электроинструмент «Ионика», прадедушку электрооргана.] тщился изо всех сил оттянуть финиш «Июльского утра». И всё же удивительная мелодия (к великому сожалению!) должна была закончится. Как, наверное, и с жизнью: какой бы она ни была длинной, выясняется, что пронеслась вдруг, как миг. Эх… Нам хотелось бо?льшего, и свистом мы уже требовали на бис ещё что-нибудь забойное.