Олег под Константинополем

Иду туда. Ты будь мой провожатый.

Быть может, там я успокоюсь вновь.

Вид второй

Место на берегу Днепра

Явление 4

Вдали гуляющие толпы народа. Якун и Ингелот выходят на авансцену.

Якун

Как нравится тебе, товарищ, Киев?

Как нравится его житье-бытье

И вся держава смелого Олега,

Которого прозвали вещим здесь?

Ингелот

Я с изумлением глядел на Киев.

Нелживая идет о нем молва:

Украшены изображеньем змиев,

Летят его крылатые суда;

Виднеются везде водопроводы,

Полезное устройство для граждан;

Везде висят мостов крутые своды,

И сносят дань из отдаленных стран

Олегом покоренные народы.

Величием блестит его чертог,

Усердными варягами хранимый.

Могущество его неодолимо,

Его богатств никто исчесть не мог.

Но, друг Якун, ты знаешь: груды злата,

Обширность стран не привлекут меня.

Любимый мой наряд – стальные латы;

Любимый дом – крылатая ладья.

Небесный свод, печальный и туманный,

Родного моря опененный вал,

Среди зыбей отрада встречи бранной

И скальда песнь с вершины диких скал

Милее мне.

Якун

Ты говоришь родное

Душе моей. Забилось сердце вновь.

Я вспомнил всё: и море роковое,

И грозный крик бестрепетных бойцов.

Всё вспомнил я! Но время пролетело,

Лишь память нам осталась о былом.

Кипела жизнь, и утомилось тело.

Покоя, друг, желаем мы и ждем.

Здесь, под державой мощного Олега

Мы наконец желанное нашли.

Но не подумай, чтоб забыли сечи

Когда-нибудь варяжские бойцы.

Труба звучит, блестят стальные брони,

И, как всегда, разит варяжский меч.

Мы здесь живем, и смелый дух воинской

Вливаем мы в бездейственных славян,

Их жизнь теперь мы делаем полнее,

Внося к ним новый, свежий элемент.

И грозное восстанет государство,

Могучее наукой и войной.

Ингелот

Пусть так, но кровь еще кипит во мне,

Я жажду бурь, и брани, и тревоги;

И пышные оставлю я чертоги,

И вновь предамся гибельной войне…

Но, друг, сказать ли? Не одно желанье

Кровавых битв домой меня влечет.

В моей груди еще воспоминанье,

Не бранное, не грозное, живет.

Нет, нет! Одна, над сизыми волнами,

В одежде белой дева на скале

Сидит и ждет. Волнистыми власами

Играет ветр; унынье на челе;

Над ней покров свинцового тумана;

Взор устремлен в верхи морских зыбей.

Якун! Ты знаешь песни Оссиана,

И, друг, ты Донял, что в душе моей?

Якун молча пожимает ему руку. Вдали раздаются песни.