Дочь Великого Петра

– Два, если хотите, – отвечал князь Луговой.

– Ведь вы смотрели на княгиню Полторацкую?

– Да.

– Вы смотрели на нее как-то особенно и, казалось, были удивлены, что я смотрел на нее точно так же.

– Совершенно справедливо…

– Я имею право… – начал было Свиридов, но князь перебил его:

– По всей вероятности, и я имею такое же право смотреть на нее, как и вы?

– Именно это право я и отрицаю.

– А я отрицаю ваше право.

– В таком случае я пришлю к вам секундантов.

– Я к вашим услугам.

– Позвольте, господа! – раздался около них чей-то голос.

Они обернулись и увидели Ивана Ивановича Шувалова.

– Боже, Иван Иванович! – воскликнули они в один голос.

– Да, это я, и мне хочется знать, с какой стати вы даете такой дурной пример публике, ведя себя точно сумасшедшие. Хорошо еще, что не все зрители в зале заметили ваше странное поведение и ваш бешеный выход, иначе, клянусь вам, вы были бы завтра сплетней всего Петербурга. В чем дело, объясните, пожалуйста! Что-нибудь очень важное и таинственное?.

.

– Да, – прервал его Свиридов, – причина важная… Я уже вызвал князя на дуэль.

– Какая бы ни была причина, я не одобряю такой поспешности. Надо было объясниться.

– Мы уже объяснились.

– Да…

– Здесь, в течение минуты…

– Все это хорошо, но позвольте вам дать добрый совет…

– Говорите, – сказал молчавший до этого времени князь Луговой.

– Я заранее, однако, ничего не обещаю… – заметил Свиридов.

– Можете делать, что хотите, но я вам предлагаю следующее.

Пойдемте ко мне, там вы объяснитесь между собой основательно и хладнокровно в моем присутствии. Я ни в чем не буду влиять на ваше решение и выскажу свое беспристрастное мнение. Согласны ли вы?

Оба недавних друга, теперь враги, последовали этому совету.

Дом Ивана Ивановича Шувалова был одним из красивейших домов в Петербурге в Елизаветинское время. Он стоял на углу Невского проспекта и Большой Садовой и сохранился до сегодня. В нем так долго на нашей памяти помещался трактир Палкина, а затем фортепианный магазин Шредера.

Дом был выстроен в два этажа, по плану архитектора Кокоринова, ученика знаменитого Растрелли.

Года за четыре до описываемого нами дня Иван Иванович праздновал в нем новоселье великолепным маскарадом, при котором М. В. Ломоносов сказал следующие стихи:

Европа, что родить, что протчи части света,

Что осень и зима, весна и кротость лета,

Что воздух и земля, что море и леса,

Все было у тебя, довольство и краса.