Под гнетом страсти

Мы все ему обязаны, и мы были бы неблагодарными, особенно ты, милая Надя, если бы не относились к нему с исключительным расположением.

– Ты совершенно права, – возразила графиня, все тем же спокойным тоном. – Я лично отношусь к нему с признательностью, которую ничто не уменьшит… С того дня, когда он спас жизнь моему мужу, он сделался… как бы моим братом, и мое расположение не изменится к нему… что бы ни случилось.

– Вот видишь…

– Но наш отец…

Юлия быстро перебила ее:

– То отличие, с каким он принимает его, хотя он и не принадлежит к аристократической семье, служит очевидным доказательством, что он ему не менее благодарен, чем мы.

– Наш отец, – продолжала Надежда Сергеевна, – относится к нему с глубокой признательностью и исключительным уважением. Если бы пришлось рисковать жизнью, чтобы спасти его, он бы это сделал без малейшего колебания. Если бы нужно было помочь деньгами, влиянием, поверить ему самые важные тайны, оказать ему серьезную услугу, он также бы исполнил все это, не колеблясь.

– Но?

– Он бы не отдал за него свою дочь!

Юлия быстрым, невольным движением отшатнулась от сестры.

– Я не знаю, к чему ты все это мне говоришь? – холодно сказала она.

Голос ее дрожал. Графиня Ратицына взяла ее за обе руки, притянула к себе и пристально посмотрела ей в глаза.

– Жюли, – медленно спросила она, – можешь ли ты мне поклясться, что действительно не знаешь?

– Уверяю тебя…

– Смотри! Я не замечала тебя до сих пор во лжи…

– Что же ты, наконец, думаешь? – тоном, в котором звучали досада и плохо скрытое смущение, вскричала Юлия.

– Я буду думать то, что ты мне скажешь.

– Ты просто невыносима!

– Нет, я только люблю тебя. Я поклялась наблюдать за тобою… на меня напал страх, и я имею подозрения, я тебя предупреждаю – вот и все. Я говорю тебе: не иди навстречу несчастью.

– Какому несчастью?

– Несчастье любить и быть любимой безнадежно.

– Прежде всего, если он меня любит, то это не моя вина! – воскликнула молодая девушка.

– Нет, немножко и твоя. Любят только тогда, когда есть поощрение…

– Значит, ты поощряла графа Льва?

– Это мой секрет, – отвечала Надежда Сергеевна, улыбаясь.

– А если я тебе отвечу так же.

– Это будет признанием.

– Понимай, как знаешь.

– Значит, он тебя любит?

– Что же тут удивительного?

– Конечно, ничего. А ты любишь его?

– Право, не знаю.