Коронованный рыцарь

И Пахомыч, и горбун стояли несколько времени молча, созерцая эту страшную картину при фантастическом освещении белой ночи.

– Вот так находка… – притворно-удивленным тоном прервал молчание горбун, между тем, как чуть заметная змеиная улыбка злобного торжества скользнула по его отвратительным губам.

– Ты знал это, горбун? – строго промолвил Пахомыч.

– Я!.. – взвигнул тот. – С чего это ты взял, старый хрен?.. Может сам этому греху причастен… старину вспомнил… а я, кажись, в смертоубойных делах не замечен…

– Ну, ну, пошел… я так, к слову, потому ты звал…

– Звал… – передразнил горбун.

В голосе его слышались ноты скрыто-злобного смеха.

– А… а… Так бы и сказал там, а то… я… – запинаясь, стал было оправдываться Пахомыч.

– А то ты… ворона… – перебил его снова горбун. – Ишь, красота-то писанная… и богатейка, должно быть… Только чьих она будет?.. – с искусно деланным соболезнованием продолжал он, наклоняясь к покойной, и своей грязной, костлявой рукой дотрагиваясь до ее нежного лица.

– Глянь-ко, может отдохнет… – заметил Пахомыч со слезами в голосе.

– Куда отдохнуть… Капут, коченеет… – отвечал, усевшись уже теперь у самого трупа, горбун.

– Болезная моя, молодая какая и такую смерть принять… И как он ее укокошил… кажись, никакого изьяна, лежит как живая…

– Я и сам сначала диву дался, ан дело-то просто… Глянь-ко сюда… Игла-то какая…

Пахомыч наклонился.

Горбун схватил двумя пальцами конец иглы, торчавшей из шеи, и с силой дернул.

Игла осталась в его руках, а на шее показалась густая капля крови.

– Сонную жилу он ей пропорол, да как ловко!.. – почти с наслаждением произнес горбун.

– Что же делать… по начальству бежать?.. – дрожащим от волнения голосом спросил Пахомыч.

Горбун даже вскочил на ноги.

– Ну, старина, ты, видно, совсем из ума выжил… Бог нам счастья посылает, может за наше житье нищенское милостями взыскивать, а он, поди-ж ты, к начальству… Надоело, видно, тебе на свободе гулять, за железную решетку захотел, ну и сиди посиживай, коли охота, а я тебе не товарищ… Налетит начальство, сейчас нас с тобой рабов Божьих руки за спину и на одной веревочке…

Горбун даже закашлялся, выпалив залпом такую сравнительно большую речь.

– Что же тут с ней поделаешь… и какое же это счастье?

– Что поделаешь, ворона московская, крыса седая… Второй век живешь, а ума не нажил даже на столько…

Горбун указал на кончик своего мизинца.