(Не) время для любви

 – Иногда я думаю, что лучше бы мы знали об отце все, чем так…

– Ну какую-то сторону мы знали, – Рита криво ухмыльнулась. – Я, например, прочувствовала на себе всю прелесть конкуренции в его антикварном бизнесе, – сделала три крупных глотка, с досадой отмечая, что беспокойство похитило удовольствие от напитка. Посмотрела на собеседника и подмигнула. Алексей знал только часть истории с Михаилом, но по большому счету это ничего не меняло, брат искренне ее жалел, и хотелось разрядить обстановку. – Послушай, а может, в полицию?

– Кому мы нужны? Мы ж пока живы… Наверняка нет состава преступления.

Помнишь, как Саньке сказали? Вот когда убьют, тогда и приходите! Ничего, кроме суеты и неприятностей, это обращение нам не принесет.

Рита тоже допила кофе и подставила чашку для коньяка. Алексей налил ей почти треть.

– С ума сошел, – проворчала с придыханием, но поспешила пригубить. Прикрыла глаза, заставляя себя прочувствовать, как жидкость согревает язык и слегка обжигает горло. Довольно кивнула, вкус коньяка беспокойству не перебить.

 – А что, если еще раз наведаться на дачку, порыскать там? Вдруг мы чего пропустили?

– Думал об этом, но не очень верю в успех. Там, скорее всего, все выгребли до нас.

– И тем не менее… Может, съездим через недельку? Сейчас пока дел много, я не могу, а через неделю самое то. Или, хочешь, ключи тебе дам, навестишь сам.

Вместо ответа Алексей пожал плечами. Рита понимающе вздохнула. До оставшегося в наследство от матери домика в глухомани и добираться-то было часа три, а если учитывать, что заглянуть в него собирались только на всякий случай, мотаться туда-сюда отпадало всякое желание.

Но дачка была с секретом и сбрасывать ее со счетов не стоило.

– Давай, – выдохнул брат после паузы и махнул рукой. – Завтра съезжу. Проблема все равно сама не рассосется. А так хоть видимость бурной деятельности.

Рита кивнула и пошла в кабинет за связкой дачных ключей. Нашла не сразу, отчего-то они оказались не в среднем ящике стола, где хранила обычно, а в нижнем.

Не помнила, как перекладывала их туда, но не видела повода волноваться. Все-таки как ни храбрилась, тяжело переживала развод и иногда не очень запоминала, что делает.

Когда вернулась на кухню, брат разливал остатки коньяка по чашкам. Сначала хотела возмутиться, напомнить, что завтра они оба будут не сахар, а потом плюнула. В конце концов, не на конкурс же красоты ей, а на работу, побудет офисной серой мышкой. Заодно и начальство порадует.