Взбаламученное море

«Я, вероятно, по успехам в науках буду выпущен в гвардию, – продолжал кадет: – но, к несчастью моему, не имею не только что на обмундировку, но даже купить получше смазных сапогов для выхода из корпуса по праздникам. На вас теперь, высокоуважаемая тетушка, вся надежда молодого несчастливца, который после многих писем к родителям, на которые не получал даже ответа…»

Далее Надежда Павловна не в состоянии была читать.

– Он врет, мерзкий мальчишка! Я недавно послала ему пятьдесят рублей, и никогда он не будет выпущен в гвардию! – проговорила она гневно и с полными слез глазами.

– Я ничего того не знала и не знаю, и, конечно, пособила ему, сколько могла… – произнесла Биби напыщенным тоном.

– Напрасно! – возразила Надежда Павловна: – вам бы лучше следовало это письмо прислать ко мне.

– Ну, уж извините, этого я не сообразила, – отвечала ядовито-покорно Биби.

– Потому что, – продолжала Надежда Павловна рыдающим голосом: – ссорить мать с детьми…

– Кто же это вас ссорит? – перебила ее строго Биби.

– Ну да, все видят… вы всегда были против меня во всем… а хотя бы немного пощадили меня, – произнесла окончательно разрыдавшаяся Надежда Павловна и ушла.

Соня последовала за матерью.

– Я же виновата! – сказала Биби и преспокойно принялась за свою работу.

Огорчение, которое причинила она на этот раз сестре, было очень сильно. Надежда Павловна, позабыв всякий расчет на наследство, прислала через несколько минут Соню в гостиную.

Та первоначально подошла к отцу.

– Папаша! Мамаша велела вам сказать о лошадях… После обеда мы поедем.

Что-то в роде улыбки промелькнуло на лице Биби. Соня подошла к ней.

– Мамаша велела вас спросить, сколько вы послали братцу, и вот она деньги прислала вам, – говорила она, протягивая к тетке руку с пачкой ассигнаций.

Биби покраснела.

– Я не беру назад того, чем дарю, – сказала она, хоть бы одним членом пошевелившись.

Соня на некоторое время осталась сконфуженною.

Сначала она, с потупленною головой, пошла-было к матери, потом тотчас же вернулась оттуда и села опять около дедушки. Петр Григорьевич, не совсем понявший переданное ему от жены приказание, обратился к дочери.