Диета профессора Фонклон

Вот уж не думал, что госпожа ректор лично контролирует драконюшни.

***

Тина прихватила пару ароматных персиков, заперла кормушку и направилась к стойлу Арти. Не спешила раскрывать разум, собиралась приблизиться к ящеру незамеченной. Как в юности, немного поиграть в прятки. Арти, конечно, почует ее запах на подходе, но, если вовремя ускориться, у нее выйдет сюрприз.

Сначала Тина даже поверила, что все получилось. Когда приблизилась к стойлу, дракон был сама невозмутимость: мирно жевал траву и даже не смотрел вокруг.

– Здравствуй, мальчик! – она протянула руки и почесала его жесткую, с редкими волосами, шкуру около ушных отверстий. – Здравствуй, сладкий! Скучала без тебя…

Дракон довольно заурчал, и Тина на миг прикрыла глаза: от приятеля умиротворяюще пахло можжевельником с легкой горечью. Прошептала открывающие разум слова и снова почесала Арти.

– Волновался за тебя, – донесся знакомый шершавый голос, и профессор улыбнулась.

Строго говоря, голоса у Арти не было и речи как таковой тоже. Просто из потока животного сознания с помощью магии считывались фразы или ощущения. Но ее разум озвучивал его мысли всегда одинаково, и оттого общение с Арти походило на беседу со старым добрым, но немного ворчливым приятелем.

– Все хорошо, – произнесла она вслух, хотя прекрасно знала, что это необязательно.

– Обнови…

– К чему? – удивилась Тина. – Прирученные крылатые редко отличаются безрассудством, да и травы, нужной для огня, в округе не растет.

– Странный воздух вокруг, – ответил Арти, и чародейка нахмурилась. Драконы все-таки мыслили немного иначе, и она не всегда понимала приятеля.

– Покажи, что смущает, – прошептала, прикрывая глаза. Когда не помогали слова, на помощь приходили ощущения.

Дракон послушно распахнул сознание. Не только свое, скорее общий для всех здешних крылатых мыслительный котел. Все-таки даже рядом с людьми ящеры оставались стадными животными. Тина вдохнула глубже и, как в ледяную воду, разумом нырнула в поток. На мгновение почувствовала себя гуляющей на городской ярмарке в самый разгар торговли. Гул толпы, крики зазывал, звон монет, жара и прорва запахов: от едва ощутимого аромата цветов до крепкого духа вяленой рыбы.