Брачная афера Ривотта Мадсона

Нежно, осторожно, чтобы собеседница расслабилась, потеряла всякую бдительность. Чтобы потом вероломно впиться в ее рот жадным, жарким, требовательным поцелуем.

Проглотил застрявший в горле ком и пустился в объяснения.

– Та давно замуж вышла. Такое приданое и связи не остаются надолго без присмотра, – пожал плечами. – Думаю, отец найдет другую. Но мне все равно. Это раньше я думал, что надо искать человека по душе, сейчас стал старше и перестал верить в сказки о любви.

– Продашься за красивую жизнь, – подытожила Теззи и широко улыбнулась.

– Что-то вроде того, – кивнул Ривотт.

Карета остановилась около входа в сад перед особняком. Помог жене выйти и, не отпуская ее руки, повел в дом. Наверное, стоило забрать у нее игрушки и понести их, но отрываться от ладони не хотелось. Сердце билось как у дебютантки на балу. Но больше чем приглашение на танец, сейчас хотелось услышать вчерашний вопрос Гортензии: «Ждать тебя сегодня в постели?». И помявшись для порядка, с ленцой, будто нехотя ответить: «Да».

Не спросила. Вероятно, решила, что ему хватило днем. Попрощалась и исчезла за дверью комнаты. Ривотт полез в карман куртки и с ужасом понял, что ключа от его спальни там нет.

Набрал в грудь побольше воздуха и постучал к жене. Открыла сразу. Теззи еще не успела раздеться, только вынуть шпильки из прически. В тусклом свете свечи ее волосы казались такими темными, что ей позавидовала бы любая крашеная модница.

– Я ключ потерял, – протянул виновато.

– Пройди через мою комнату, – Теззи отступила, пропуская его внутрь.

– Мне завтра надо уехать до завтрака, – продолжил наступление Ривотт, жадно втягивая носом знакомый аромат духов. – Тренирую еще одного самца, а Принц ревнует и нервничает, когда я не прихожу в обычное время. Мы с ним друзья, не хочу его расстраивать.

– Постучишься, – строго сказала Теззи, – я тебя пущу и выпущу. Потом запру за тобой дверь и отправлюсь досыпать. Понял?

– Да.

Ривотт прихватил с комода подаренного ему зайца и поспешил к себе.

Заснул сразу, как голова коснулась подушки. Открыл глаза от протяжного звона колокола на городской башне. Кажется, и не отдыхал вовсе. Тело взывало к милосердию, но Ривотт оставил этот зов без внимания.