Брачная афера Ривотта Мадсона

Лютик прав, но как же не хочется, чешуя подери! Поежилась и потерла плечи, отгоняя охвативший тело холод. Надо идти! Чучундра – самка дорогая, терять ее – непозволительная роскошь.

– Давайте попробуем, – согласилась Гортензия и не узнала своего голоса. Получилось шершаво и глухо, будто каждое слово давалось с трудом. – Ведите!

Мужчина кивнул и поспешил дальше по дорожке, госпожа последовала за ним. Воздух снова разрезал протяжный жалобный стон.

Около загона Чучундры их уже ждали. Завидев Гортензию, работники расступились, позволяя спокойно подойти к рептилии.

Женщина не спешила. Остановилась у ограждения и схватилась за деревянную перекладину.

– Попробую установить связь, – обернулась она к Лютику, – если все получится, подойду к ней. Не мешкайте, помните, эффект длится недолго.

Мужчина кивнул и добродушно улыбнулся.

– Не волнуйтесь, госпожа, – поспешил заверить в своей осведомленности. – Мы все видели ящерочутких в деле.

– Вы сталкивались с отражениями, – покачала головой Гортензия.

 – Со мной будет иначе. Будет отдача.

Вздохнула и закрыла глаза. Сжала деревяшку до белых костяшек, до легкой боли, впиваясь ногтями в шершавую волокнистую структуру. До крови прикусила губу, мысленно взывая к пространству, будто трубящий слон, собирающий сородичей на водопой. Накрыло знакомыми ощущениями. Тело будто пронзило тысячей леденющих игл, а потом оно взорвалось и рассыпалось на мириады частиц. Смешиваясь с воздухом и пылью, те медленно поползли к земле.

Перед глазами возникла Чучундра. Она лежала на полу, опустив огромную голову на передние лапы. Гортензия была рядом с ней и в ней, смотрела со стороны и одновременно владела разумом драконицы. Сердце стучало от страха, от боли в плече хотелось кричать в голос, они обе – зверь и человеческая женщина – оказались растеряны и испуганы в унисон. Гортензия выдохнула и приказала ящеру подняться. Чучундра застонала тем самым ужасным звуком, который еще несколько мгновений назад переворачивал внутренности, и неохотно встала на ноги.

«Раз-два, раз-два», – подбадривала Гортензия шагающую драконицу, подавляя желание разреветься от чужой боли. «Раз-два, раз-два», – шептала она, ожидая, когда, наконец, все закончится, и опасаясь разрыва тонкой связи.

Вышли наружу, и вокруг замельтешили мужчины. Чучундра собралась спрятаться, но Гортензия велела ей остаться на месте. Захотелось кричать, когда к шкуре самки приложили тряпки с мазью.