Саломея, или Приключения, почерпнутые из моря житейского

Вы, я думаю, уже осмотрели все редкости Москвы?

– Признаюсь, времени не было-с… все ездил по делам-с… переезжал с квартиры на квартиру-с…

– Ах, пожалуйста, осмотрите, здесь столько любопытного, столько интересного!

– Непременно-с! при первом же случае…

– Непременно осмотрите, это стоит вашего внимания. Вы здесь на время или проездом?

– Нет-с, я хочу выйти в отставку-с… хочу пристроиться… так чтобы уж… основаться, то есть, здесь…

– Ах, как умно вы делаете; ну, что служба! я думаю, вам надоела?

– Да-с, немножко, нельзя сказать, чтоб… уж, конечно, служба всё не то-с…

– О, я верю вам; прослуживши, надо испытать и удовольствия жизни, посвятить себя семейству, не правда ли? – спросила с нежной улыбкой Саломея.

– Совершенно так-с, – отвечал Федор Петрович, подтянув галстух повыше.

– О, я с вами согласна. Куда ты, Катя?

– Я сейчас приду, сестрица.

– Вас, я думаю, не заняла сестра, промолчала все время.

– Ах, нет-с, они изволили говорить со мной.

– Говорила? вот чудо! от нее слова не добьешься! Почти двадцать лет, а по сию пору смотрит ребенком, не правда ли?

– Да-с, они очень молоды.

– Но в эти годы стыдно уже быть ребенком. И вам не жалко будет расстаться с мундиром?

– Что ж делать-с, конечно, привычка – вторая натура, да что ж делать-с!

– Именно. Я откровенность очень люблю. Вы не поверите, как мало откровенных мужчин!

– Неужели-с?

– Уверяю вас, а потому разговор с ними так связан, так скучен. Мне кажется, военные люди всегда прямее, откровеннее и бесцеремоннее статских.

– Это точно так-с, истинная правда! – сказал Федор Петрович и невольно приосанился.

– Очень рада, что сошлась с вами в мнении; я ужасно как не люблю церемоний, люблю говорить и действовать прямо… Я думаю, и вы также?

– Вы угадали-с.

– Кажется, маменька идет… Очень жаль, что наш откровенный разговор прерывается.

– Ах, Саломэ, ты уж воротилась? каким это образом?… Очень приятно, что вы пожаловали к нам, – сказала Софья Васильевна, обращаясь к Федору Петровичу с принужденной улыбкой, между тем как досада, что Саломея воротилась очень некстати домой, ясно выражалась у нее на лице.

– А где же папа?

– Его нет дома, мой друг. Что ж ты не поехала на вечер к княгине?

– Ах, скука какая эти вечера, maman; я приятнее проведу время дома. Вот, может быть, мы сядем в вист: я буду играть за батюшку, – сказала Саломея, обращаясь к Федору Петровичу.