Весенние грозы

По-моему, тяжело кормиться за счет несчастия ближнего, как болезнь или судебное дело. Тут должна быть даровая помощь, а у нас как раз наоборот: ты болен, не можешь работать, а тут плати за визит доктору, за лекарство. Несправедливо вообще…

– Так, так… – задумчиво повторял Петр Афонасьевич. – А вы куда же прочите своего Гришу?

– А это уж его дело: моя обязанность дать ему среднее образование, а там пусть уж сам выбирает. Скатертью дорога на все четыре стороны… По-моему, лучше всего быть техником, потому что техник открывает новые пути для промышленности и дает хлеб тысячам рабочих.

– Ну, уж это вы извините, Григорий Иваныч, – вступилась Марфа Даниловна. – Как же это так: учи, хлопочи, вытягивайся, а потом «куда хочешь». Мало ли они, по своей глупости, куда захотят… Надо и о родителях подумать. Не чужие, слава богу.

– Можно, конечно, посоветовать, Марфа Даниловна, но не больше… Всё равно, своего ума к чужой коже не пришьете. Нужно всё делать по-хорошему, тогда всё и будет хорошо…

Марфа Даниловна не любила вмешиваться в чужие разговоры, а тут считала своим долгом спорить.

Она боялась, что вольнодумство Григория Ивановича будет иметь нехорошее влияние на детей, да и Петр Афоыасьевич что-то начал храбриться. Происходили жаркие схватки, и каждый раз Марфа Даниловна должна была уступать поле сражения более сильному противнику.

– Разве с вами можно спорить, Григорий Иваныч? – говорила она в заключение. – Мы люди неотесанные, а вы всё знаете… Наверно, и геометрию учили. А всё-таки я права…

– Что вы правы, с этим я позволю себе не согласиться, – мягко возражал Печаткин.

 – Да и учился я тоже на медные деньги, хотя кой-что и знаю. Настоящего образования не получил, а так, своим умом доходил до многого…

– Вы лучше и не спорьте с ним, – уговаривала Анна Николаевна горячившуюся Марфу Даниловну. – Его не переспоришь… Он всегда прав.

– Женщина, не ропщи.

Появление Печаткина в маленьком домике Клепиковых вносило каждый раз такое хорошее оживление. Не было тех чиновничьих разговоров, как на именинах, а что-то такое совсем новое, что пугало Марфу Даниловну, выбивая её из обычной колеи.

Даже старый служака Яков Семеныч – и тот был на стороне Григория Ивановича.

– Приятно побеседовать с умным человеком, – повторял старик не без ехидства.

Катя неизменно присутствовала при всех этих спорах и проникалась безграничным уважением к лысой голове Григория Иваныча. Ведь Григорий Иваныч всё знает, Григорий Иваныч всех умнее… И какой он добрый.