Сети. Форель разбивает лед

 В саду

Их руки были приближены,

Деревья были подстрижены,

Бабочки сумеречные летали.

Слова все менее ясные,

Слова все более страстные

Губы запекшиеся шептали.

«Хотите знать Вы, люблю ли я,

Люблю ли, бесценная Юлия?

Сердцем давно Вы это узнали».

– Цветок я видела палевый

У той, с кем все танцевали Вы,

Слепы к другим дамам в той же зале.

«Клянусь семейною древностью,

Что вы обмануты ревностью, —

Вас лишь люблю, забыв об Аманде!»

Легко сердце прелестницы,

Отлоги ступени лестницы —

К той же ведут они их веранде.

Но чьи там вздохи задушены?

Но кем их речи подслушаны?

Кто там выходит из-за боскета?

Муж Юлии то обманутый,

В жилет атласный затянутый, —

Стекла блеснули его лорнета.

7. Кавалер

Кавалер по кабинету

Быстро ходит, горд и зол,

Не напудрен, без жилету,

И забыт цветной камзол.

«Вряд ли клятвы забывали

Так позорно, так шутя!

Так обмануто едва ли

Было глупое дитя.

Два удара сразу кряду

Дам я, ревностью горя,

Эта шпага лучше яду,

Что дают аптекаря.

Время Вашей страсти ярость

Охладит, мой господин;

Пусть моя презренна старость,

Кавалер не Вы один.

Вызов, вызов, шпагу эту

Обнажаю против зол».

Так ходил по кабинету,

Не напудрен, горд и зол.

8. Утро

Чуть утро настало, за мостом сошлись,

Чуть утро настало, стада еще не паслись.

Приехало две кареты – привезло четверых,

Уехало две кареты – троих увезло живых.

Лишь трое слыхало, как павший закричал,

Лишь трое видало, как кричавший упал.

А кто-то слышал, что он тихо шептал?

А кто-то видел в перстне опал?

Утром у моста коров пастухи пасли,

Утром у моста лужу крови нашли.

По траве росистой след от двух карет,

По траве росистой – кровавый след.

9. Эпитафия

Двадцатую весну, любя, он встретил,

В двадцатую весну ушел, любя.

Как мне молчать? как мне забыть тебя,

Кем только этот мир и был мне светел?

Какой Аттила, ах, какой Аларих

Тебя пронзил, красою не пронзен?

Скажи, без трепета как вынес он

Затменный взгляд очей прозрачно карих?

Уж не сказать умолкшими устами

Тех нежных слов, к которым я привык.

Исчез любви пленительный язык,

Погиб цветок, пленясь любви цветами.

Кто был стройней в фигурах менуэта?

Кто лучше знал цветных шелков подбор?

Чей был безукоризненней пробор? —

Увы, навеки скрылося все это.